Весёлое мореплавание Солнышкина

Он ещё раз посмотрел на штурвал, на иллюминаторы, на окно, обращенное к заливу, и вздохнул:

– Корабль что надо, да ведь он стоит на одном месте…

– Эх-хе-хе… – усмехнулся Робинзон, – что верно, то верно. Всё на месте и на месте. Все уходят в море, а Робинзон живи один, волнуйся из-за них и шагай свои две мили в сутки!

Он подошёл к большому глобусу, к которому были прицеплены белые бумажные пароходики, повернул его, и пароходики тоже завертелись и побежали по голубым морям.

– Что ж, прикрепим сюда ещё один пароход, – сказал старик.

Потом он остановился у полки, взял что-то с неё, положил в карман кителя и вместе с Солнышкиным вышел из этой удивительной хижины.

Привет Мирону Ивановичу!

На каждом шагу Солнышкин поворачивал голову то влево, то вправо, потому что из каждого переулка то и дело раздавалось:

– Мирону Иванычу привет!.. Привет, Мирон Иваныч!

А рота курсантов мореходной школы приветствовала его хором, будто старый Робинзон был сегодня именинником и одновременно командующим парадом.

Всё в городе после ливня было чисто, ярко и празднично. Пуговицы на кителе маленького сухонького Робинзона сверкали, как адмиральские ордена. Он переступал через лужи и весело помахивал всем рукой.

Вдруг из-за поворота кто-то закричал:

– Стойте! Стойте!

Робинзон и Солнышкин повернулись. По улице босиком шлёпал весь мокрый Васька-бич. Брюки у него были закатаны, в руках он держал раскисшие туфли, а с его чуба и длинного носа срывались громадные капли.

– Мирон Иваныч! – заныл Васька. – Мирон Иваныч, помоги. Надоела эта тунеядская жизнь…

– Неужто? – удивился Робинзон.

– Ей-ей, – заплакал Васька.

– Чем же тебе помочь?

– Дай мне хороший пароход!

– Так, так, – усмехнулся Робинзон, – ну, какой, например?

– Ну… – замялся Васька, – чтобы боцман подобрей, а компот побольше.

Васька забегал то с одной, то с другой стороны. Солнышкин смотрел на него с презрением.

– Ну что ж, с превеликим удовольствием, – улыбнулся Робинзон и пошёл с Солнышкиным дальше.

Васька зашлёпал босиком сзади.

Они прошли по набережной мимо чугунного забора, мимо громадного памятника, с пьедестала которого двадцатиметровый красноармеец в будёновке трубил победу Красной Армии на весь океан. Уже вдали поднялось важное океанское пароходство. И по улице, обгоняя друг друга, помчались на совещание капитаны, начальники и помощники начальников.