Игра

Вот черт! Все знает уже! Но откуда? Добряк рассказал? Ну, конечно: Кузя вчера наверняка такая же как и я домой пришла. Да, так и есть. Именно так. Не может быть, чтобы он опять начал свои выходки.

– А ты, я вижу, уже в курсе. Кто настучал?

– Кисуля, ты же знаешь, что у меня по всему городу глаза и уши есть…

– Следил за мной? Опять?!

– Ну, как ты могла такое подумать, девочка моя? Я же тебе не муж. И нет у меня морального права за тобой следить. Так скажем: по-наб-лю-дал за то-бой…

– И с какой же это целью? – я злилась.

– Ты вчера соскочила. Грамотно соскочила. Я даже понять ничего не успел. И очень удивился, честно говоря. Хотелось бы понять, чего ты хочешь.

– А ты сам чего хочешь?

– Тебя, ты же знаешь.

Я знала. Знала, что это правда. Моя правда была точно такой же. Ну, что ж: поехали!

– Ты там что-то про кофе говорил?..

– Что, девочка моя, привести тебя в чувство?

– Ну, да. Есть необходимость.

– Я приеду к тебе через 30 минут…

«Нет!!!» – пронеслось у меня в голове, и опять мысленно залетали мухи.

– Нет, – более спокойно ответила я, передумав расставаться со своими 10-ю годами. – Давай на том же месте, что вчера, через 2 часа. И не надо за мной заезжать. У меня с пальцами все в порядке, в смысле – не сломаны. И на кнопки телефона нажимать, чтобы такси вызвать, я в состоянии.

– Ты меня боишься, Киска?

– Не обольщайся настолько. Я буду на набережной через 2 часа.

Я положила трубку, не дав ему ответить. Я потом подумаю, что все это значило. Сейчас времени нет.

Точнее говоря, есть всего 2 часа на наведение сногсшибательной красоты и на дорогу. Из них только на выбор наряда больше часа уйдет. Я должна одеться так, чтобы у него слюна на столик закапала. Я хочу увидеть, как он «дорожки кипятком метит». Тогда я смогу разговаривать с ним так, как мне нужно.

Через три с половиной часа я вышла из такси у кафе на набережной. На мне было платье. Короткое, легкое, свободно-развивающееся на ветру и мало что оставлявшее воображению. 15 лет назад он убил бы меня за то, что такое платье иметься в моем гардеробе и я осмеливаюсь его носить.

Укладывать волосы я не стала. На голове у меня была почти грива спутанных (но до приличия) волос. Прическа называлась «Этой ночью я была преимущественно снизу». Шпильки 11 см. Сабо с тонким ремешком, перекинутым через пальцы. Я звала их «трахательные туфли». Дальше чем от шкафа до кровати они еще не ходили. Белья на мне не было. Остальной моей одеждой был его любимый парфюм.