Игра

Но я тут же заняла нужную позицию (спиной к Коту) и изобразила недоумение вперемешку с гневом. Тёма попытался меня обнять, но я сухо отстранилась, обвела взглядом этот красный розовый кошмар и спросила:

– Что это?! Ты в своем уме? Ты что тут устроил?

– Котенок, я так рад тебя видеть, – казалось, что он не слышит меня.

– Тёма, я серьезно! Что это?

Он опешил.

– Я говорила тебе сто раз, что не люблю это все. Скажи, пусть все немедленно уберут. Вы тут весь зал перегородили! Нормальным людям не пройти вообще!

– Я хотел тебе сделать сюрприз, котенок.

Странно, но все они, так или иначе, приписывали меня к семейству кошачьих.

– Мне приятно просто увидеть тебя, – смилостивилась я и чмокнула его в щеку, для чего пришлось встать на цыпочки, несмотря на огромные каблуки. – Так что или пусть это все уберут, или я уйду отсюда прямо сейчас.

– Пошли, сейчас все уберут, – он взял меня под руку и направился к большим дверям.

– Нет, – я выдернула руку, – давай сядем как нормальные люди, без этих понтов.

Я хочу остаться здесь, – я огляделась, ища подходящий столик справа, – вон там свободно.

Как из-под земли вырос менеджер:

– Артём Вениаминович, выбирайте абсолютной любой столик. Через минуту он будет свободен.

Фу, как противно стало. Как меня бесят эти лебезения перед чужими кошельками. Интересно, сколько он ему заплатил за эту вакханалию?

– Мы сядем туда. Там свободно, – указала я ему на место, которое выбрала. – И нам ничего больше не нужно. Только меню и пепельн… Нет, пепельницу не надо.

Я бросила курить.

8. Когда режут лук – кто-то всегда плачет

Тёма был счастлив. Я сидела с ним лицом к лицу и улыбалась. Конечно, он не знал истинной причины моего хорошего настроения. И я не буду его расстраивать. Я знаю, что Кот сейчас смотрит на меня. Я знаю, как он сел: глубже в кресло, слегка наклонившись вправо, широко расставив ноги. Я знаю, что он делает: он только что закурил. Я знаю, как он смотрит: искоса, повернув голову к своим собеседникам и делая вид, что внимательно слушает их.

Глаза он прищурил, словно дым попал. И они – его глаза – сверкают черным блеском. Мне не нужно было оборачиваться, чтобы все это увидеть.

– Котенок, – Тёма взял меня за руку, – я скучал без тебя.

«Детский сад», – пронеслось у меня в голове. Но нужно было срочно настроиться на другой лад. Поэтому я максимально, насколько мне позволила моя конституция, выгнула спину и приблизилась к нему:

– Тёмка, я тоже. Только не зови меня котенком.