Веселые уроки

Папа шутил, что Белла поднимается на самую высокую гору на земле – Эверест – при этом решая в уме дифференциальные уравнения, напевая арию Виолетты из оперы знаменитого итальянского композитора Джузеппе Верди «Травиата», пританцовывая и играя на баяне.

Мама сердилась и отвечала, что папа ничего не понимает в воспитании детеи?, и приводила в пример старшего сына:

– Вот посмотри на Кирилла – мы его упустили в свое время, и с каким трудом он готовится к поступлению в университет!

Глядя на довольную физиономию Кирюхи, никто никогда бы не подумал, что он испытывает какие-то проблемы.

Спал, ел, гонял в футбол и как бы между делом учился. Учителя говорили, что совсем неплохо!

Но максималистке маме этого было недостаточно. Она говорила, что раз из Кирилла не получается огранить бриллиант, то его необходимо хотя бы отполировать до зеркального блеска.

– Мне интересно, в каком месте он должен блестеть? – ехидно спрашивал папа. И начинал перечислять разные части тела, да так смешно, что Белла с Кириллом хохотали до упаду.

Мама холодно отвечала, что главное – мужчина должен иметь блестящии? ум, чистые уши и аккуратно подстриженные ногти.

– И не пахнуть, как лошадь Пржевальского! – в конце всегда добавляла мама и требовала всех предъявить вышеуказанные ногти и уши. Даже папу!

Папа увертывался от мамы, бегал от нее по квартире, а потом сам хватал ее в охапку и начинал целовать. Все? это было очень весело!

Еще у Беллы была лошадь. Настоящая, живая! И не пахучая лошадь Пржевальского, а кобыла ахалтекинскои? породы.

Ее звали Ромашка. Жила она в конюшне за городом. И Белла по выходным ездила к неи?. Лошадка была с характером. Она любила есть вкусное, а вот катать кого-нибудь на себе она терпеть не могла. Даже Беллу.

Белла всегда приносила морковку, яблоки и сахарок для своеи? лошадки. Ромашка, фыркая и тычась в ее руки мягкими губами, с удовольствием лопала угощение.

Но, когда дело доходило до того, чтобы взнуздать и оседлать ее, в Ромашку как будто бес вселялся.

Она начинала брыкаться и кусаться, и катание, не начавшись, заканчивалось.

– У-у, тигра лютая! – говорил конюх Петрович и уводил вредную Ромашку наматывать круги в загоне. А Белле давали смирную белую кобылу Маркизу или, того хуже, пони Пончика.

Белла считала себя совсем взрослои? – еще бы, еи? было уже девять лет! – и ненавидела ездить на Пончике как какая-то первоклашка! Про себя она называла ленивого пони «табуреткои?».