Весенние истории

Пр-р-ростуда — это вам не грипп! Немного почихает, посопит, в кр-р-райнем случае, ненадолго похрипит голосом козодоя — что очень неприятно, но не опасно. А грипп — это пр-р-росто др-р-рама! Даже тр-р-рагедия! — Ворона уже целый год посещала Театральную Студию в городе, которую вёл Благородный Олень, поэтому в любом разговоре старалась употреблять театральные термины. — Грипп, — сказала она, прищурив левый глаз, а правый — закатив к потолку, — это, во-пер-р-рвых, сильный жар-р-р, во-втор-р-рых, озноб, в-третьих, высокая темпер-р-ратур-р-ра и, в четвёр-р-ртых, — сильное головокр-р-ружение с ом-м-борорроком!

Ей нравилось говорить слово «омборок», эдак по-французски слегка «в нос» — вместо «обморока», о котором она как-то услышала по радио.

Вороне показалось, что этот вариант слова точней определяет состояние больного.

— Так что спокойно можете ехать! — ещё раз повторила она родителям Лисёнка.

В тот же вечер Мама-Лисица испекла ему пироги с грибами, и на следующее утро с папой-Лисом они уехали в Соседний Лес.

А днём случилось совершенно непредвиденное: Ворона заболела гриппом. Лисёнок узнал об этом от доктора Филина, который залетел его проведать.

Так Маленький Лисёнок на несколько дней остался почти один. Домовой — бывший Леший — куда-то пропал, а соседи, вместе с Лисичкой, уехали к родственникам в Дальний Лес.

Лисёнок сидел в одиночестве в своей комнате на втором этаже и смотрел, как за окном бесшумно и плавно опускаются во двор густые снежные хлопья.

Если прищурить глаза, как это делала Ворона, то казалось, что это не снежинки летят на землю, а Лисёнок взмывает вверх, к морозному небу, и полёт его никогда не кончится…

Он прислонил голову к холодному стеклу и сразу же увидел во дворе у сарая свои санки, Ах, если бы не простуда, как бы он сейчас мчался на них с горы!

Лисёнок зажёг на письменном столе лампу и раскрыл «Книгу Сказок», которую начал читать ещё до болезни. Одна из них называлась «Волк-бродяга». Это была печальная история, в которой рассказывалось, как одинокий старый Волк никак не мог себе найти друга.

Никто не хотел с ним дружить — волк всё-таки! Особенно этого не желали зайцы и олени.

— Впустите! — стучал он морозной ночью в каждый дом, но ни один зверь не открыл ему дверь.

«Бедняга…» — подумал Лисёнок и представил на его месте себя, как если бы вдруг его никто не захотел впустить в дом погреться. И сразу почувствовал, как заныло от несправедливости сердце.