Весенняя история

Снег на земле в этом году лежал очень долго. Дело было в том, что он не мог никак растаять из-за частых дождей. Влага за ночь подмерзала, и снег подёргивался ледяной коркой. Солнце тоже не всегда помогало растопить покров. Сколько бы оно ни оттаивало его, лёд ночью появлялся. Ветра дули сильные и очень холодные, пробирающие до костей. И сейчас солнце было скрыто за облаками и совсем не грело. Марина ёжилась от холода.

– Пойдём лучше где-нибудь в другом месте посидим. Я уже замёрзла, а кроме как на уток смотреть, здесь нечего делать… и рисовать тоже, – недовольно пробубнила обладательница лавандовых волос, сильнее кутаясь в клетчатый бомбер.

– Холодно? Ты чего? Тепло же, – удивился альбинос, повернувшись к подруге лицом, и положил голову на плечо той, слегка потёрся подбородком об него, словно был крольчонком. – Здесь же так хорошо! Солнышко иногда светит. Ветерок прохладный дует.

– Мне, конечно, хорошо, но уверен, что главный здесь ты, крольчонок? – усмехнулась Марина на такой жест со стороны друга.

Это происходило не первый раз, и она уже привыкла к такому безобидному проявлению нежности. У Марины всегда в такие моменты возникало желание подколоть друга. Красное личико альбиноса казалось ей очень милым, пусть тот и возмущался в такие моменты. Мишель несильно толкнул подругу в плечо.

– Ну не хмурься. Тебе это не идёт. И ты же сам прекрасно знаешь, что я просто шучу, – проговорила Марина, хитро улыбнувшись и раздумывая, как бы ещё поддеть юношу.

Альбинос обиженно надулся. Такие шутки казались ему нелепыми и несмешными. К ним нельзя было привыкнуть. Юный художник вернулся к рисунку. Его движения стали более резкими, а штрихи – более грубыми и менее аккуратными, чем были до этого. Мишель почти носом упирался в альбомный лист. Нетрудно было понять, что он обиделся. Марина заметила это сразу, как только перестала ощущать спину друга. Она пожала плечами и сама облокотилась на того.

– Эй! Ты чего? Прекрати! Ты же меня раздавишь! – протараторил обеспокоенно художник.

– Ну, не скажи. Ты просто мало каши ешь, вот и слабенький, – парировала Марина, потянувшись. – А раз ты всё равно на меня обиделся, то почему бы не использовать тебя как подставку?

– Что? Совсем сдурела? – возмутился Мишель, с трудом выбравшись из-под подруги и глядя, как, потеряв опору, та заваливается спиной на траву. – Ты вредная и ведёшь себя как ребёнок.