Веснушка, колдунья и волшебный амулет

Как же он тебя бросить решил?

– Он меня не бросил! Говорит, могу жить с ним и мамой по очереди. Но я его ненавижу. И видеть больше не хочу.

– Ну ладно тебе, ты ж его больше всех любишь.

– А теперь нет. Давай не будем об этом говорить. Я всё решила, – твёрдо сказала Саша.

Они подошли к речке Извилистой, там, бросив велосипед, купался Володька. На другом берегу в песчаной горке ласточки наделали нор, в которых свили гнёзда, они сновали туда-cюда над речкой и перекрикивались, ловя мух и жуков.

– А у нас с девчонками есть секретики.

– Что за секретики? – заинтересовалась Саша.

– Ну, мать, неужели не знаешь? Пойдём покажу.

Они прошлись вдоль речушки, и Катя, присев на корточки, ладошкой смахнула землю.

– Что ты делаешь? – Саша присела рядом.

– А вот что! – загадочно улыбнулась Катя.

На месте, где она протёрла дорожную пыль, показалось прозрачное стёклышко от битой бутылки. А под ним ромашка, листочек клевера и ракушка от садовой улитки.

– Это мой секретик, а вот тут, – она опять начала счищать землю, – тут Светки Козловой, это мы вчера делали. Пока мальчишки на Зеркальное ходили раков ловить.

Саша склонилась, разглядывая Светин секретик: увядший полевой колокольчик и камешки, выложенные на серебристом потёртом фантике от конфеты.

– Чего это вы тут делаете? – спросил Володька.

– Не твоего ума дела, – Катя быстро замела землёй секретики и встала.

Володька стоял мокрый, с него стекала вода.

– Хотите костёр? – спросил он, пощёлкивая от холода зубами.

– Разводи уж, чего ждёшь-то, – махнула рукой Катя.

Место для костра было готово, деревенские часто их жгли у реки. И Володька развёл огонь.

– Сашка, ты пойдёшь в субботу на озеро? – спросил Володька.

– Не знаю, а что там будет? – спросила Саша.

– Ой, забыла тебе рассказать, – всполошилась Катя, – в субботу Ивана Купалы же. Мы идём венки пускать, костры жечь. Родичи обещали шашлык сделать.

– У бабули надо отпроситься, – кивнула Саша.

– Авдотья Петровна мировая бабушка, она тебя точно отпустит, – радостно сказал Володька.

Он спустился к реке и ржавым ведром, которое валялось на берегу, зачерпнул воды.

– Отойдите, залью костёр, – и он со всего размаха выплеснул воду; угли зашипели.

– Пора мне, мать велела огород полить, – он быстро натянул футболку, шорты, вскочил на велик и уехал, поднимая за собой дорожную пыль.