Вечеринка мечты

– Это вы о той, которую Светка устраивает? – Глеб посмотрел на Клаву. Был он выше ее на полголовы, с коротко стриженными русыми волосами, а глаза – темно-серые, какие-то холодные, слишком мрачные. Клаве Глеб никогда не нравился, а почему – она не могла понять. Хотя многие считали его неплохим парнем…

– Да, именно о ней, – сухо ответила Клава. «И чего это Лена прицепилась к этому Аверину? Мне, например, совершенно безразлично его мнение!»

Но Лена Окоемова обладала удивительной способностью болтать со всеми подряд – нравился ей человек или нет.

– Вы пойдете? – спросил Глеб, глядя на Клаву своими холодными, непроницаемыми глазами.

– Конечно! – с жаром воскликнула Лена.

– Ну тогда я тоже, – сказал Глеб и отошел.

Подруги остановились перед кабинетом физики.

– Почему он сказал – «тоже»? – пробормотала Клава. – Как будто его интересовало наше мнение…

– Наверное, Аверин из тех людей, которые поступают так, как поступает большинство, – предположила Лена.

 – Просто у него своего мнения нет.

– Да, скучный тип…

– А кто не скучный? – хитро улыбнулась Лена.

Клава знала, кто не скучный, но ничего не ответила.

Ведь тот, кто был ее героем, не обращал на нее ни малейшего внимания. И не было никаких шансов, что обратит…

В этот момент прозвенел звонок, и пришлось занимать свои места.

Класс шумел и гудел, продолжая мусолить на все лады приглашение Светы Родченко. А сама она сидела за партой, положив ногу на ногу, и лучезарно улыбалась, словно кипящие вокруг страсти совсем не касались ее.

Сидевшая рядом со Светой Жанна Парщикова тоже выглядела чрезвычайно довольной.

В класс вошел Петр Никифорович, учитель физики, или Электрон, – так его еще называли за глаза. В этом прозвище не заключалось ничего обидного – просто Петр Никифорович был настолько увлечен своим предметом, что считал его самым главным (впрочем, каждый учитель считает, что именно его предмет самый главный).

Электрон был невысоким, сухоньким, почти седым, но со щеточкой черных усов над верхней губой.

Вывести Электрона из себя было практически невозможно, тем более что у Петра Никифоровича было трое собственных детей. Двое старших мальчишек-близнецов учились в пятом классе, а один раз Электрон привел младшую дочку – лет трех, очень смешную и симпатичную. Она сидела на задней парте весь урок – просто в этот день не работал детский сад, там трубу прорвало.