Ты принадлежишь мне!

Мы подъезжаем к гостинице, я выхожу из машины, а Тарасенко выходит вслед за мной, ловит мою ладонь, кладет её на изгиб своего локтя.

– Цепляйся, любимая, – улыбается он и, наклонившись, нежно целует меня в нос.

– Э-э-э, – туплю я, – ты зачем со мной идешь?

– Затем, чтобы помочь собраться, мы едем ко мне, – пожимает плечами Тарасенко, а я в этот момент холодею от ужаса. И, четко смотря в глаза Жене, говорю:

– Нет.

Именно таким тоном, которым я разговариваю на работе с подчиненными. А они у меня есть, целый отдел из десяти экономистов.

Не знаю, как и почему, но Тарасенко понимает, почему я отказываюсь ехать к нему. Он резко притягивает меня в свои объятия и, обдавая теплым дыханием, шепчет на ухо:

– Крис, того дома уже нет, я продал его сразу после смерти отца. У меня в Москве есть своя квартира. Крис, дыши, все хорошо… Тут куча камер, на нас все смотрят. Ты же не хочешь показать всем свою слабость и наш конфликт? Твой шеф тебя уже не защитит, его списали по старости и глупости – он проворовался.

– Что? – вырывается из моей груди свистящий шепот, а глаза, как подозреваю, увеличиваются вдвое. – О чем ты?

Но Тарасенко словно не слышит меня, и продолжает увещевать:

– Я все обязательно тебе объясню, но сейчас ты слишком уязвима. Ты же это понимаешь? Но я тебя защищу. Теперь ты – моя жена. И никто не посмеет тебя тронуть. Я знаю, ты очень сильная женщина, я горжусь тобой и восхищен твоим упорством.

– Зачем ты все это затеял? – сквозь зубы цежу я. Совершенно ничего не понимаю.

Шеф проворовался? Зачем, почему, как? Нафига ему это надо? Или… это из-за Иришки? Неужели ей понадобилось настолько дорогостоящее лечение, что шефу оказалось мало его зарплаты – один миллион рублей в месяц? Ни за что не поверю! Что еще за чушь такая!

– Затем, что я тебя люблю и давно хотел тебя забрать, но ничего не получалось, – говорит мне этот интриган, продолжая удерживать в своих медвежьих объятиях.

– Я не верю не единому твоему слову, – глухо заявляю, уткнувшись носом в пиджак Тарасенко.

Он вздыхает. Горестно и так… словно действительно переживает по этому поводу. А затем, слегка отодвинув меня, но продолжая удерживать одной рукой за талию, приподнимает пальцем мой подбородок и, наклонившись, шепчет прямо в губы:

– Ничего, мы с этим справимся.

***

– Не пытайся залезть мне под кожу, Тарасенко, – цедит сквозь зубы Крис, пытаясь отпихнуть меня.

Сейчас она как никогда похожа на злобного котенка.