Витька на Кудыкиной горе

– Посадят и даже высадят, – твёрдо пообещала мама, – уж это я смогу обеспечить.

– А как же бабушка меня встретит? Ты говорила, что там мобильная связь отсутствует.

– А Каркуша на что? Слетает и предупредит, чтобы ждали дорогого гостя.

Мама что-то прошептала вороне, и та сразу вылетела на улицу. Витя проводил её недоуменным взглядом. Даже Каркуша знает больше его!

На следующий день мама отвезла Витю на вокзал, купила билет, хотя он до последнего надеялся, что все билеты будут распроданы, и посадила в поезд.

Проводница совсем не удивилась, что десятилетний мальчик едет без сопровождения взрослого.

– Высадите его в Куличкове, это через двадцать минут после Дмитровска, – попросила мама проводницу. – Машиниста я предупрежу.

Зачем и о чём мама будет предупреждать машиниста, Витя не знал. С его родителями многое было не ясно, но он считал, что лучше не будить лихо, пока оно спит тихо. Если родители отмалчиваются, значит, так надо. Но ничего, когда-нибудь он докопается до их секретов.

Ладно бабушки-дедушки, которые якобы жили в труднодоступных местах и потому никак не могли увидеться с внуком. Сами предки отчебучивали чёрт-те что, а потом делали вид, что ничего не было!

Однажды папа решил запечь курицу. Он запихнул её в духовку, а после они с Витей увлеклись компьютерной игрой и про ужин забыли, пока из кухни не запахло палёным. Папа кинулся спасать курицу, но было поздно – она сгорела.

– Ничего, – папа успокаивал Витю, хотят тот и не думал волноваться, – сейчас что-нибудь придумаем… только маме не говори.

Он залез в шкафчик, достал оттуда перец и обсыпал им курицу. Затем сказал несколько непонятных слов.

«Наверное, на английском», – решил Витя, который в языках был слаб.

Курица вспыхнула, на её месте возникла огненная птица с хохолком на маленькой голове. Она облетела квартиру, оставляя шлейф дыма и искр, и выпорхнула в окно. После полчаса пришлось проветривать комнаты.

Витя честно не собирался рассказывать об этом маме, хотя его распирало от любопытства, а папа на расспросы отмалчивался и протирал стёкла очков.

Но мама узнала обо всём сама. Ещё в прихожей она энергично задвигала носом, втягивая в себя воздух, а затем закричала так, что на припаркованных возле дома машинах сработала сигнализация.

– Феникс! Огненный! В момент воскрешения! – бушевала она. – О чём ты думал? Да он же неустойчив к несказочной среде. А если бы взорвался?! Если ты о себе не думаешь, подумал бы о ребёнке.