Вовка – брат волшебника

Я тебя подстрахую, но все равно будь осторожен, чтоб не пришлось все повторять с начала. Я буду рядом, но меня никто не будет видеть даже ты.

Вовка улегся на кровать, появившуюся неизвестно откуда рядом с кроватью Кирилла, и очень быстро уснул в тревожном расположении духа.

Глава 5. Гоблин распсиховался

Вовке показалось, что прошло уже много времени, но когда он открыл глаза, понял, что по-прежнему сидит на коньке крыши, у самого края. Пожарные только начали поднимать лестницу.

«Что ли, все привиделось? – подумал он.

 – Ну да, конечно. Так ведь не бывает, чтобы упасть с крыши и оказаться непонятно где».

Он встал и направился к чердачной двери. Прошел по коньку, осторожно ступил на скат, чтобы добраться до флигеля, до выхода на чердак, и … ноги заскользили по крыше. В общем, в точности как в том сне или видении. Вовка испугался и упал на живот. К счастью, он успел ухватиться за конек. Обошлось, удержался. «Просто вещий сон какой-то», – подумал он.

Он осторожно, на четвереньках, добрался до двери, освободил ее от лома и открыл.

Спустившись на четвертый этаж, он направился к выходу, а навстречу уже бежали директор и Гоблин. Ну и вид у них был. Они оба были растрепанные и мертвецки бледные.

Несмотря на испуг, Гоблин остался в своем духе:

– Ну что, щенок?! Духу не хватило прыгнуть?!

– Я не щенок? – ответил Вовка, – Я же вас не обзываю по-всякому, Геннадий Олегович. Почему же вы меня обзываете?

Сказал он это очень спокойно, даже сам удивился. А Гоблин взревел:

– Ты как со мной разговариваешь!

– Как умею, Геннадий Олегович, по-русски.

Я так со всеми разговариваю. И вообще, Геннадий Олегович, почему вы думаете, что я куда-то хотел прыгать? Что ли я совсем дурак? Я просто заперся на крыше, чтобы мне не мешали думать.

– Тебе?! Думать?! Тебе не положено думать! За тебя думать есть кому, а тебе думать нечем и не о чем.

– Как это нечем? Головой. И почему не положено? Что ли головой только есть положено? Думать никому не запрещено, вот я и думал.

– О чем ты, ворюга, мог думать?

– Я придумывал, как отстоять правду, доказать, что я не ворюга.

А если из-за всякой ерунды бросаться с крыши, порядочных людей на Земле не останется, останутся одни гады.

Вовка теперь знал, что не прогнется, что будет отстаивать правду, как когда-то это делал отец. А Гоблин, услыхав то, что сказал Вовка, замолк и так и стоял, выпучив глаза. Он, порой, соображал туго, вот и в этот раз Вовкин «глубокомысленный ответ» поставил его в тупик.