Вовкины истории. Рассказы о Вовке и его друзьях

Вовка повернул голову – кошка мелко тряслась, пытаясь вжаться в кирпичную стену и слиться с ней, чтобы огромные гогочущие враги больше не заметили ее. Кровь, битый кирпич, грязь облепили ее со всех сторон, и только глаза, сверкая, сверлили мальчика.

Он поднялся на ноги, взвыл от боли в ноге и посмотрел вниз – на коленке расплывалось темное пятно. Хромая, подошел к кошке. Та еще больше задрожала, но не двинулась с места – видимо просто не могла или уже не хотела. Вовка снял свою курточку, аккуратно обернул ее вокруг грязного истерзанного тельца и нежно, как ребенка, прижал этот сверток к себе.

Он шел, подволакивая ногу, домой, а внутри свертка не прекращалась дрожь. Иногда, когда Вовка спотыкался, оттуда раздавался тихий стон, и снова все смолкало, но дрожь не прекращалась.

– Господи! – только и сказала мама, открыв дверь.

– Осторожно! Там раненый… раненая кошка, – Вовка бережно положил сверток на стул в коридоре, развернул, и мама снова сказала:

– Господи, что же это такое!?

– Кто же эти гады? – сурово спросил папа.

Он только что подошел, и видно было, как его зубы крепко—крепко сжались.

Первую помощь оказали сначала кошке. Вовка сразу пресек все попытки заняться сперва им:

– Ей хуже, чем мне. Намного хуже. Она может умереть.

Бедное животное понемногу успокоилось. Кошка отказалась от еды и только немного попила из блюдца. Теперь она дремала, каждую минуту открывала глаза и снова закрывала их. Дрожь почти прошла, но лапки иногда дергались и тогда она стонала.

Папа сказал, что кошки живучие, и есть даже такая пословица: «Как на кошке заживет». А еще он сказал, что кошке надо дать поспать, ведь сон – это лучшее лекарство, а завтра она придет в себя и поест. А мама сквозь слезы пробормотала:

– Пусть она остается. Ну куда ее такую выгонять.

Потом занялись Вовкой. Сначала его отмывали в ванной, затем мазали раны йодом и лепили на них пластырь. Вот только коленку пришлось забинтовать – так сильно она была разбита.

Вовка все стерпел, и лишь когда на раны попадал йод, он шипел от боли и жмурился.

Потом за ужином его прорвало и он начал рассказывать. Говорил Вовка долго, сбивался, возвращался назад в своем повествовании, потом перескакивал вперед и снова продолжал. Мама только охала, а папа сжимал зубы и держал Вовку за плечо.

– То-то я чувствую, от тебя одеколоном пахнет, как будто ты из парикмахерской.

– Разбили, – грустно покачал головой Вовка.