Воздушный замок

Судя по воплям, теперь к жаровне Джамала сбежалась Городская Стража. Стражники бряцали оружием и громогласно требовали, чтобы им немедленно все объяснили.

Ковер Абдуллу послушался. Он взмыл на два фута так стремительно, что у Абдуллы екнуло в животе. Абдулла поспешно сел. Сидеть на ковре было невероятно удобно. Он был как очень туго натянутый гамак.

– Мой прискорбно медлительный ум склоняется к доверию, – признался он незнакомцу. – Так сколько ты просишь, о образец щедрости? Двести серебром?

– Пятьсот золотых, – поправил его незнакомец.

 – Вели ковру спуститься, и мы все обсудим.

– Вниз, и ляг на пол, – приказал Абдулла ковру, и ковер так и поступил, лишив Абдуллу последних подозрений, что-де незнакомец успел что-то пробормотать, когда Абдулла в первый раз встал на ковер, и его слова заглушил гомон по соседству. Абдулла вскочил на ноги, и торговля началась.

– В моем кошельке лишь сто пятьдесят золотых, – поведал он, – и то если я вытрясу его и еще пошарю по швам.

– Что ж, тогда достань другой кошелек или даже пошарь под тюфяком, – отвечал незнакомец, – ибо предел моей щедрости – четыреста девяносто пять золотых, а дешевле я ковер не продам даже при крайней нужде.

– Что ж, я могу достать еще сорок пять золотых из подметки моей левой туфли, – продолжал Абдулла, – и это жалкие последыши моего былого богатства, которые я берег на случай исключительных обстоятельств…

– Посмотри в правой туфле, – посоветовал незнакомец.

 – Четыреста пятьдесят.

И так далее. Час спустя незнакомец покинул палатку с двумястами десятью золотыми, сделав Абдуллу счастливым владельцем самого что ни на есть настоящего – пусть и вытертого – ковра-самолета. Абдулле по-прежнему не верилось. Он не мог представить себе, чтобы кто угодно, даже пустынник-аскет, расстался с настоящим ковром-самолетом, пусть и истрепанным, меньше чем за четыре сотни золотых. Такая полезная вещь – лучше верблюда, ведь кормить ковер не нужно, – а цена хорошему верблюду четыреста пятьдесят, и никак не меньше!

Здесь таился подвох.

Абдулла слышал про один такой трюк. Обычно его проделывали с конями или собаками. Приходит некто и поразительно дешево продает доверчивому крестьянину или же охотнику поистине замечательное животное, объясняя, что оказался на грани голодной смерти. Обрадованный крестьянин (или же охотник) на ночь помещает коня на конюшню (или же пса на псарню).