Его моя девочка

Знакомо пискнул электронный замок, когда они приблизились к асфальтовому пятачку, заставленному припаркованными машинами. Алик подошёл к крайней, тёмно-тёмно синей, почти чёрной, распахнул переднюю дверь возле пассажирского места:

– Твоё место, Лизбет. А тебе, Ники, теперь придётся сзади.

Крайнов ничего не сказал, невозмутимо двинулся к задней двери. Он вообще вроде бы не произнёс ещё ни слова.

Лиза пожала плечами.

– Да я могу и сзади.

– Ещё чего? – возмущённо воскликнул Алик.

 – Девушка должна находиться рядом. Если она, конечно, любимая, а не просто по пути попалась. – Поморщился задумчиво. – Или ты из-за Ники? Всё-таки боишься его? Не переживай, он не кусается. – Пожарский дождался, пока Лиза не заняла предназначенное ей место, сам захлопнул за ней дверь и только тогда обогнул машину, забрался внутрь и, включив зажигание, продолжил говорить ровно с того места, на котором остановился: – Хотя, наверное, кусается. В определённых случаях. Но тут я не особо в курсе. – Он оглянулся назад, поинтересовался: – Ники! Ты ведь не собираешься кусать Лизбет?

Всё-таки странная какая-то у них дружба. Алик постоянно цепляет приятеля, будто специально пытается вывести его из себя, но только сам ещё больше раздражается. Потому что Крайнов всегда сохраняет невозмутимое спокойствие, никак не реагирует на его подколки, иронию и неоднозначные намёки, словно их совсем не замечает, или словно настолько твердокаменный, что ему действительно пофиг.

Вот и сейчас, отвёл взгляд от окна, глянул на Алика – глаза глубоко посажены, и толком не разобрать, что там они выражают – произнёс:

– Поехали уже. А то и правда опоздаем. Ты же отсюда дороги не знаешь.

Пожарский хмыкнул, развернулся, сел прямо. Машина наконец-то стронулась с места, выехала на дорожку, покатила между домами. Лиза зачем-то глянула в зеркало заднего вида, над лобовым стеклом. И сразу наткнулась на взгляд. Торопливо отвела глаза, но тут же подумала – вот чего она? Неужели и правда боится или смущается? Что там ещё? Да ничего!

И она опять посмотрела в зеркало.

Теперь Лиза сделала это нарочно. Хотя в последний момент чуть не передумала – не по себе почему-то стало. И ведь не факт, что он тоже…

Смотрел, по-прежнему смотрел, не отводил взгляд. Вот и Лиза не стала. Больше не стала.

А почему она должна? И почему он пялится? Всё также цепко, пронзительно.