Воин с улицы Суворова

Ему не жаль было рогатки, которой он и пользоваться толком-то не умел, но сам факт того, что скоро в дневнике появится жуткая, леденящая кровь, надпись о вызове родителей в школу…Первая за год. На его глазах сами собой появились слёзы.

Он нёс рогатку и дневник, словно на казнь под ободряющие выкрики одноклассников и злобное шипение Петьки Зелинского, обещающего скорую месть после школы.

Лёха призадумался. Петька Ваньке не соперник, хотя от этого тупого НЕПа можно любой каверзы ждать: подножки или плевка на спину, но драться с Ванькой… Петька просто разобьёт кулаки и вывихнет себе кисти рук, плюс вмешаются пионеры.

Сотрут Петьке лишнюю память и возьмут на заметку всех свидетелей. Ну это, если Петя совсем будет дурак и заявит о драке официально. Хотя, тоже неплохо. Если Петька месяц проваляется в больнице, Ваньке за такое только спасибо скажут.

Тут прозвенел звонок. На сегодня уроки закончились. Школьники зашумели, начали собираться, относили к Валентине Леонидовне альбомы, и она всем ставила только хорошие оценки.

Кроме Пыни,стоявшего, опустив голову, у доски, которому мстительный Петя уже успел дать тычка, но великий защитник этого даже не заметил. Больно было только самому Пете, убежавшему в школьный туалет умываться.

Олег отстоял очередь к учительнице, попутно заглядывая в альбомы одноклассников. Лёха замыкал очередь.

“Чего он там высматривает? – думал он, стараясь при этом не смотреть на Пыню, – и так понятно, что всё это был морок. Стоило мороку пасть и рисунки у всех стали другие.

Цветочки, ёлочки, зайчики всякие. Мама на фоне радуги. Нету там больше страшного домика”.

Олег получил свою пятёрку в альбом и встал за спиной у Лёхи. Тот досадливо показал ему свой рисунок. Космическую ракету на фоне Марса. Олег одобрительно кивнул.

– Молодец Лёша, я ведь признаться, на тебя сначала подумала, – вздохнула грустная Валентина Леонидовна – Спасибо. Честная пятёрка.

От этих её слов Лёхе стало невыносимо стыдно. Он слышал, как сопит носом его бесчестно опозоренный товарищ, но ничего не мог с этим поделать.

Улица решила – Пыня прости. Сознаться сейчас в преступлении было ещё опаснее.

– Лёха! Олег! Не стойте столбом! Новенький – дёру дал! – закричала от дверей Чекушина.

Олег первым бросился на её крик. Лёха замешкался, запихивая непослушный альбом в портфель, и случайно выронил свою рогатку прямо под ноги Пыне. Лёха замер, поднял глаза на своего товарища, ища поддержки, но натолкнулся лишь на ледяное презрение.