Моё чудовище

А измениться совсем не вариант?

Бэлла дожевала очередной кусь от своего супербутерброда, запила его кофе и всё с теми же обиженно-негодующими интонациями произнесла:

– Так я пробовала. Не получается.

Да кому она рассказывает? Просто не очень-то и хотелось. Потому что сложно. Потому что катиться по однажды проложенной дорожке дальше, жалуясь, что дело не во мне, а в обстоятельствах, гораздо легче и почти не требует затрат и усилий.

– И бабушку ничуть не жалко?

– Жалко, конечно, – раскаянно призналась Бэлла.

 – Если б не она, я бы в детдоме осталась. – И тут же оправдалась: – Но я ж сказала. Пробовала – не получается. А так бы я, наверное, хотела. Ну-у, измениться.

– Врёшь, – засомневался Дымов.

– Да правда! – возмущённо воскликнула Бэлла, и он предложил:

– Ну так и возвращайся тогда домой. Попросишь у бабушки прощения.

– Я? – она вытаращилась изумлённо. – Я-то почему?

– А-а, понял, – сочувственно протянул Дымов, повёл рукой. – Так ты ждёшь, когда бабушка тебя сама искать начнёт.

Прибежит, пообещает: «Внученька, я тебе больше слова против не скажу, только возвращайся». Вот тогда ты и вернёшься и опять с чистой совестью дурака валять будешь. Да?

– Нет! – выкрикнула Бэлла сердито, с грохотом поставила на стол чашку кофе, а может даже специально ею стукнула, потом судорожно втянула воздух, повторила уже гораздо тише чуть дрогнувшим голосом: – Нет.

Дымов тоже отодвинул свою чашку, только без лишних шумовых эффектов.

– Так, ладно.

Доедай давай, – распорядился, – и отвезу тебя домой.

Но Бэлла только насупилась сильнее, заявила:

– Я не поеду.

– Прекрати уже.

– Я сказала, не поеду, – убеждённо повторила она, точнее, опять выкрикнула. – И доедать не буду. – Матюгнувшись, подскочила со стула. – Я…

Она метнула быстрый взгляд в сторону выхода, но шагнуть в его сторону так и не успела.

– Стоять! – рявкнул Дымов, приказал: – А ну сядь на место. Быстро.

Всё-таки с людьми он умел, со всякими, иначе ничего и не добился бы.

И с командой разозлённых работяг приходилось справляться, и слушались, даже те, кто старше. А тут всего лишь девчонка-малолетка, едва повзрослевший ребёнок. Так что на неё тоже подействовало – даже хорохориться как обычно не стала, угрожать, материться, размахивать кулаками.

Растерянно моргнула, плюхнулась опять на стул. Не то, чтобы испугалась, скорее где-то на подсознательном уровне признала его авторитет, или даже доверилась.