Моё чудовище

На этот раз Бэлла его услышала – наконец-то! – мелко затрясла головой, но вместо «Да» или «Ага» у неё так и получилось дрожащее, отрывистое, невразумительное:

– А-а-а-а.

И ведь она на самом деле не поднималась по лестнице, а заползала, словно восприняла его слова буквально как приказ, цепляясь руками не за поручни, а за ступеньки. И даже оказавшись наверху так дальше и двинулась на четвереньках. Правда недалеко ушла, через несколько шагов – или как это назвать? – остановилась, уткнулась лбом в пол и отчаянно разрыдалась, почти завыла, так что плечи ходили ходуном.

Зато Дымов взбежал, чуть ли не воспарил над бассейном, едва касаясь ногами ступенек, опустился с ней рядом.

– Белка, ну ты чего? Белка! – проговорил, гладя ладонью по спине.

Но она продолжала подвывать, содрогаясь от рыданий. Тогда Дымов ухватил её покрепче, оторвал от пола, развернул лицом к себе. Она, похоже, до сих пор не слишком-то соображая, опять вцепилась в его футболку, едва не порвав, и точно так же, как недавно в пол, ткнулась лицом ему в плечо, не в силах справиться с по-прежнему сотрясавшими её судорожными рыданиями.

– Ну ты даёшь, Белка. Напугалась, да?

Она призналась сквозь всхлипы, заикаясь почти на каждом слоге:

– Я плавать не умею.

– Да там же неглубоко было. С этого края. Тебе, наверное, всего до подбородка. И до бортика меньше полуметра.

– Я же не знала, – оправдалась она, и снова призналась: – А я воды боюсь. Очень. – У неё даже голос сейчас бы вполне девчачий – писклявый, тонкий и пронзительный.

 – Меня один раз мальчишки чуть не утопили. Нарочно окунули и держали под водой. Пока я захлёбываться не начала. Потому что я на девочку не похожа. И дерусь.

– Вот ведь уроды! – зло выдохнул Дымов, хотя… Он ведь тоже поступил ничуть не лучше, взял и швырнул её в воду, как котёнка, невменяемую и совершенно беспомощную. – А я ведь подумал, что ты плаваньем занималась. Плечи-то вон какие.

– Я не плаванием, я боксом. Чтобы не лезли, – шмыгая носом и всё ещё чуть заикаясь, выложила Бэлла.

Отстранилась, отодвинулась, но по-прежнему осталась сидеть, обхватив себя за плечи и съёжившись. – Но потом меня выгнали.

– За что? – Дымов тоже сидел напротив, упираясь ладонями в колени. – Всех побила?

И почти угадал.

– За неспортивное поведение, – хлюпнула Бэлла. – И фотографией.

– Фотография-то при чём? – удивился он. – Что ты с ней-то натворила?

– Я не натворила, я занималась. В фотокружке.

Ну ничего себе.