Подруги так не поступают

Ничего не наладится, хорошо не будет, и чуда не случится.

Он даже не пытался встревать в её монолог, слушал, смотрел.

Галка и до этого была стройной, а теперь стала совсем худенькой. Детская припухлость щёк исчезла бесследно, скулы заострились, зато глаза стали ещё больше и выразительней, но под ними залегли серые тени. Ключицы выпирают, а шея тонкая-тонкая. Ещё и потому что целиком открытая – стрижка-то совсем короткая. Или, скорее всего, дело не в стрижке.

– Я знаю. Всё прекрасно знаю. Потому и попросила тебя прийти.

У меня просто других вариантов нет.

Опять она замолчала, словно взяла короткий перерыв: передохнуть, набраться сил, сглотнуть распирающий горло комок, отвлечься – хоть на мгновение.

– А зовут-то её как? – поинтересовался Марат.

– Алина.

– Ясно.

Галина, Алина – да-а, у Галки фантазия! Хотя красиво, конечно. Он так и сказал вслух:

– Красиво. И почему-то на меня больше похожа. А другая – больше на тебя. Я на неё в первую очередь подумал.

Галка улыбнулась уголками губ, а потом неожиданно произнесла:

– Ты же заберёшь её к себе? Когда… если… – и снова она не договорила до конца.

Потому что – страшно.

Галка с силой стискивала собственные пальцы, чуть ли не ломала, затем спрятала ладони между сжатых коленей, ссутулила плечи.

– Не хочу, чтобы её в детский дом забрали. Ну, там же… Не хочу! – Почти выкрикнула, впилась в него взглядом, жадным, пронзительным, отчаянным, предупреждая любые его реакции, забормотала скороговоркой, почти без пауз.

 – Марат, подожди. Не отвечай сразу. Пожалуйста, не отвечай. Вообще ничего не говори. Просто подумай. Хорошо? Подумай. Ладно? А потом позвонишь. Когда решишь. Только не сейчас. Не сейчас.

Но он, и правда, представления не имел, что делать. Только и смог – кивнуть, заверить коротко:

– Я понял. Понял. – и отвёл глаза. – Пойду тогда.

– Да, конечно, иди, – торопливо подхватила Галка, будто боялась, что он всё-таки заговорит о том, о чём она не просила, всё-таки решит прямо сейчас, и его решением окажется совсем не таким, какое она с надеждой ожидала.

А Марат не то, что решать и думать пока был не готов. Вышел из палаты, стремительно зашагал по коридору. Куда торопился? А кто его знает? Но что же теперь – неспешно ползти?

Коридор, с двух сторон стиснутый стенами с многочисленными дверями, вдруг расширился в один бок, образуя нишу с двумя окнами. Возле них кадки с цветами, кресла и диванчик. На нём сидели девчонки – не ушли, пережидали.