Подруги так не поступают

Зав смерил его оценивающим взглядом, хмыкнул, вздохнул, взялся за ручку на двери.

– Ну хорошо, заходите.

11

Они уселись на стулья. Марат на тот, что в сторонке, специально предназначенный для посетителей. Зав на свой, возле заваленного бумагами стола, положил руки на столешницу, с ожиданием, чуть приподняв брови и поджав губы, уставился на Марата. Он был, наверное, лет на двадцать старше: высокий, крупный, седина в волосах. Чем-то напоминал отца, если бы накинуть ещё годиков пятнадцать.

– Слушаю вас.

Марат качнул головой.

– Как у неё дела? По-честному.

– А вы ей кто? – с въедливыми интонациями поинтересовался зав.

– Знакомый, – произнёс Марат, добавил: – Одноклассник. Бывший. – Но сам понял, что всё равно звучит несерьёзно, ещё и зав посматривал на него с нарочитым пониманием, насмешливо. – Отец её дочери, – выдал решительно на одном выдохе.

– Ясно, – протянул зав вдумчиво. – И что вы хотите знать?

– Всё, – ответил Марат, и, похоже, опять не слишком удачно: расплывчато, а оттого опять нелепо и даже беспомощно.

Он одёрнул себя, собрался с мыслями. – Скажите прямо, что ещё можно сделать. Не важно, во что это станет. Если какое особое лечение, препараты. Другая более продвинутая клиника. Даже если ехать за границу. Пойдёт. Деньги не проблема.

Зав кивнул.

– Это я уже понял. – Убрал усмешку с лица и продолжил абсолютно серьёзно. – Только вот деньги здесь уже ничего не решат. И всё, что можно, давно сделано. Уж поверьте, мы тут тоже не просто так числимся.

– И что? – произнёс Марат пренебрежительно, с вызовом, глянул пристально и жёстко. – Совсем ничем не помочь?

– Что касается здоровья, ничем, – не менее жёстко отрезал зав, по-честному, прямо, как Марат и просил, а потом вдруг смягчился, пояснил с подробностями: – Она сейчас на обезболивающих. В принципе, вот и всё лечение. Хотя, конечно, даже не лечение. Кого-то другого давно бы домой выписали. А её только потому здесь держим, что дома некому за ней присмотреть.

Ей сложно будет одной. Ну, то есть, только с ребёнком и больше никого. Да и девочке лучше не знать подробностей. Это для неё слишком тяжело, видеть каждый день, каждый час, как мать умирает. И уж тем более оказаться с ней наедине, когда она умрёт.

Да блин, ну не могли эти слова относиться к Галке. Бред какой-то. Ещё и интонации эти – сочувственные, тёплые, почти отеческие. У вроде бы постороннего человека. А ведь он всего лишь лечащий врач.