Волшебная подушка

Кроме них, на поляне, под огромным дубом у озера, невесть откуда, появились и другие желудята и тупотили они по опавшей листве, всюду засовывая свои любопытные рожицы.

Все это я видел так явственно, словно смотрел цветное кино. И в нем время шло совсем по-другому, гораздо быстрее, чем в реальной жизни. И вот там наступила ночь, и мне казалось, я уснул вместе со смешным народцем. А когда пришло утро, пробудились и толстопузики, и принялись шалить. Они удивляли меня своими бесконечными выдумками и забавами.

Казалось, они просыпались только для того, чтобы списком и гамом носиться друг за другом, играть в чехарду и салки, таскать за усы жуков и козявок. Но больше всего, пожалуй, нравилось желудятам, лихо раскачавшись на листе стрелолиста, бултыхаться в озеро под восторженные оханья бабочек, стрекоз и улиток.

Между тем на поляне под дубом стало холодать. Веселье попритихло, и все чаще возникали ссоры то из-за уютного местечка в густом мху, то из-за ягод или грибов. А однажды, Пузатик и Лупоглазый так отколотили друг друга за кусочек рыжика, что их собратья едва отходили драчунов.

Надо сказать, что, наблюдая за забавными человечками, я уже научился различать их и многим дал имена. Одним из первых я назвал Желудином самого шустрого и задиристого из них. Того самого, что свысока смотрел на своих собратьев на странице азбуки. Он и теперь всегда держался в стороне от остальных и принимал участие лишь в ссорах да драках, с невероятной жестокостью расправляясь с собратьями.

Чаще всего Желудин издевался над Чудиком, которого считал дурачком. Особенно он злобствовал, если заставал беднягу, когда тот любовался цветком или бабочкой. Его наивность и доброта доводили Желудина до бешенства. Только Грамотей и Белобрысик спасали незадачливого Чудика от расправы.

Лес затихал. Опустели камыши, последние стаи птиц поднялись в небо. Холодные капли шлепали по опавшим листьям. По утрам лужицы затягивало ледком. Вся полянка стала пустынной и неуютной.

Не до забав желудятам. Они уныло бродили по слякоти в поисках хоть чего-то съедобного. Благоденствовал лишь Желудин, который умудрился отыскать старое дупло какого-то зверька с запасами сушеных грибов и ягод. Вход внутрь был защищен старой корягой. В него не затекала вода, не задувал ветер, там было сухо и тепло.

Я видел, как неудачливые желудята, почтительно скинув шляпки, топтались у входа. Ох, и торжествовал же везунчик.