Только он

Если нам нужно было куда-нибудь уйти, а тебя оставить не с кем. Ты ещё, когда чуть постарше стал, говорил, что вырастешь и на ней женишься. – Он переводил взгляд с одного на другого, но под конец остановил его на сыне: – Или всё-таки немного помнишь?

– Нет, – нехотя откликнулся тот, глядя в сторону.

При этом выражение на лице у Димы было таким, словно у него ныл зуб – терпимо, но неприятно и надоело. Ну, или словно он держал во рту кружок лимона. Тоже терпимо, но как же кисло. Видимо, ему не слишком по душе пришлись эти умилительные откровения из глубокого детства.

Он развернулся к машине, распахнул переднюю дверь, а, усевшись, сразу захлопнул, словно сигнал подал, к отъезду. Но Глеб не спешил, задумчиво смотрел на Алёну.

– А вот совсем и не хочется просто так разбегаться. Если уж встретились. Слушай, Алёнка, а поехали к нам? В гости. Ведь так давно не виделись. – Чем дольше Глеб говорил, тем сильнее вдохновлялся собственной идеей. – Поехали, а? Ну, пое-ехали. – протянул он жалостливо, а глаза при этом хитро улыбались.

Те самые серые глаза, так невероятно любимые когда-то. И голос тот же. И если зажмуриться, наверное, вполне удастся представить, что всё это происходит двадцать лет назад. – Ведь удивительно же, что вот так случайно пересеклись. Неожиданно и… приятно. Слушай, ну действительно. И Лиля наверняка будет рада с тобой увидеться.

Лиля? Будет рада? А вот это действительно интересно.

Если бы Глеб просто назвал имя, Алёна, скорее всего, сразу бы ответила «Нет», а фраза зацепила, даже толком не объяснить, чем.

В ней не было смысла, и в то же время содержалось его слишком много. Она зараз воспринималась и как абсолютно бредовая нелепость, и как насмешка, и как вызов.

Наверное, это было ужасной глупостью или внезапно взыгравшим отчаянным подростковым сумасбродством, но очень уж захотелось взглянуть – насколько же Лиля обрадуется её появлению? И Алёна решительно произнесла:

– Хорошо, я согласна. В гости так в гости.

13

(прошлое)

Понятно, что к Лиле Алёна не могла относится непредвзято, но у той, как нарочно, и поводов для этой предвзятости нашлось – хоть отбавляй.

Она, конечно, не была уродиной (уж на уродину-то Глеб точно бы не запал), но ведь и ничего особенного. Вот абсолютно ничего особенного. А если ещё и придираться, то и поприкалываться есть над чем.

Во-первых, лицо это круглое, пухлые розовые щёчки, которые, казалось, можно увидеть, даже если смотреть со спины.