Детектив с Лысой Горы

Собственно Лысой, с большой буквы, считается только одна гора – та, на которой в свое время было старое еврейское, а до этого, как говорят, и вовсе языческое кладбище. Старинные склепы и надгробья до сих пор виднеются вдоль пути на вершину. Будь я Младшей Хозяйкой, ни за что не выбрал бы этот замок на горе местом жительства. Представляете, каждый день – вверх-вниз, вверх-вниз. Правда, быть может на помеле это не так проблематично?

С каждым шагом вверх по склону становилось все светлее. Это не был желтый свет солнца и огня.

Казалось, сам воздух отливал серебром. Туман, по началу незаметный, скорее угадываемый, нежели видимый, теперь обволакивал ноги до колен. Сбиться с маршрута не давал лишь возвышающийся далеко впереди шпиль замка. Пытаясь определить пройденное расстояние, я принялся считать шаги, однако, сбившись в третий раз, бросил это безнадежное занятие. Единственной причиной, по которой я продолжал путь, было то, что, оглянувшись назад и не увидев ничего, кроме тумана, я понял, что если поверну назад, то либо заблужусь, либо свалюсь в один из оврагов, окружающих дорогу к замку. Путь лежал в гору, однако то ли притяжение здесь действовало иначе, то ли дело в восприятии, но в какой-то момент мне стало казаться, что я шагаю на одном месте, и место это – абсолютно плоское. Вдалеке что-то протяжно загудело, звук нарастал. Казалось, в тумане вокруг меня прячется духовой оркестр, вооруженный исключительно фаготами. Гул усиливался, казалось, что туман, который к этому моменту набрал силу, сплошь затянув все вокруг, начал вибрировать. Теперь уже звук воспринимался как что-то осязаемое, что-то, что было против каждого моего шага вперед. В голове пронеслись все страхи, которыми потчевали окружающих те, кто побывал на Лысой горе. Воображение оттолкнулось от чужих страхов – и принялось рисовать собственные. Я остановился. Гул, сопровождающий меня, тут же ослабел. Чтобы проверить свою догадку, я сделал шаг назад. Быть может, мне показалось, но туман стал более прозрачным. Сердце стучало с удалью начинающего барабанщика, наконец-то освоившего дробь, но постепенно сквозь страх мне на помощь пришло чувство, из-за которого в гвардии все, от рядовых до офицеров, называли меня психом. Я разозлился. Это не была злость на кого-то конкретно. Это было куда более глобальное чувство. Я перестал чувствовать свое тело, я двигался вперед – и горе тому, кто захочет мне помешать.