Волшебник Бахрам

– Амфилохий!

Тотчас же в пещеру, топая босыми ногами, протирая заспанные зелёные глазищи, ввалился здоровый верзила в малиновых трусах и с кувалдой.

– Я здесь, господин!

– Амфилохий! Ты что делаешь? Спишь?

– Никак нет, господин! Я не сплю. Я кувалду протираю! Сильно засорилась. Заржавела совсем. Здесь, под землей, однако, всё сильно ржавеет.

– Хорошо сказано, однако, – согласился Бахрам, – что всё ржавеет. А не кажется ли тебе, Амфилохий, что мы с тобой тоже сильно заржавели?

– Не кажется, господин.

– Это верно, Амфилохий, светлая голова. Тогда я по-другому скажу. А не кажется ли тебе, Амфилохий, что мы с тобой здесь сильно обросли мхом?

Амфилохий опять не согласился:

– Не кажется, господин. Люди мхом не обрастают.

– Н-да.

Бахрам долго молчал, потом произнёс:

– Скучный ты, Амфилохий, вот что. Иди-ка ты на своё место и добывай алмазы. И кувалда твоя мхом не покроется.

Но через пять минут он снова позвонил в колокольчик.

Амфилохий снова пришлёпал, волоча за собой кувалду.

– Чего тебе, господин?

– Вот чего. Ты, Амфилохий, умойся поосновательнее. Приоденься и поднимись наверх, на поверхность земли.

– Зачем? – испугался Амфилохий.

– Отыщешь там мальчишку поприличнее, запихнёшь его в мешок и принесёшь сюда. Будет у меня ученик.

– А умываться-то зачем?

– Чтобы мальчишку твоей чумазостью не напугать.

– Хорошо, господин. Слушаюсь и повинуюсь.

И пошёл верзила с грустью умываться. Делать нечего, воля господина для раба – всё равно что воля Аллаха для господина.

– Э-хе-хе, – сказал сам себе Бахрам. – Вот точно так же две тысячи лет назад один подземный слуга вылез наружу, пришёл на большой городской базар, нашёл меня в очистках, сунул меня в мешок, принёс меня сюда и отдал на обучение великому джинну Самархану.

Потом он подумал и добавил:

– А что? И не зря. Ведь вырос я и стал человеком. Мои бедные родители, которые меня никогда не видели, смело могут мной гордиться.

* * *

В это время третьеклассница Маша Скрипкина с портфелем в руках, не торопясь, прогуливаясь, шла в сторону, противоположную от школы. Она шла прогуливаясь, потому что прогуливала.

Её легко понять. Ей уже поставили две двойки по природоведению. Не хватало только третьей.

Дело в том, что Маша была сугубо городской житель, и во всякую природу не верила, и учить природоведение не хотела.