Я (не) буду тебе женой

Придумывать можно, что угодно, а реальность – она вот такая, не слишком-то радужная и сказочная.

И где Илане теперь его искать? Обойти не только дом, но ещё и участок? Заглянуть – как он тогда сказал? – в «менее шумные места». Правда она знала только одно, где они вдвоём болтали на скамейке в компании шампанского и тарталеток, и даже смутно помнила туда дорогу.

Вот именно там Илана его и нашла. Всё на той же скамейке.

Глеб и сейчас расположился на ней – сидел, наклонившись вперёд, уперевшись локтями в колени, а лбом в раскрытые ладони.

Совершенно неподвижный, в полном одиночестве, в блёклом свете похожего на луну круглого молочно-белого фонаря.

Он не заметил, как Илана подошла, никак не отреагировал, даже не шевельнулся. И она какое-то время стояла рядом. Потом осторожно протянула руку.

Больше всего хотелось дотронуться до макушки, до тёмных волос, почувствовать, какие они на ощупь, погладить, взъерошить, забыв про обиду и злость.

– Глеб, – негромко позвала она и всё-таки положила ладонь ему не на голову, а на плечо.

Но он опять никак не отреагировал. Тогда Илана тряхнула его легонько, повторила чуть громче: – Глеб! Ты спишь?

На этот раз он услышал, резко вскинул голову, уставился осоловелыми глазами, узнал. Не сразу, но выдохнул:

– О! Жёнушка притащилась! – констатировал саркастично, нахмурился, недовольно поморщился и с вызовом поинтересовался: – Теперь будешь меня пасти? А что? Не доверяешь? Или боишься, что…

Илана не стала ждать, когда он договорит, перебив, пояснила:

– Просто ты долго не возвращался.

И уже стали спрашивать.

– А! – с пониманием выдал Глеб, напомнил: – Ну ты же знаешь, я не очень люблю подобные мероприятия. – Опять глянул на неё снизу-верх, махнул рукой. – Да вроде ж и про тебя говорили, что ты тоже.

Он был пьян, не сильно, но пьян, а ещё пренебрежительно равнодушен и к Илане, и к тому, что происходило.

– Но это же не просто мероприятие! – возмутилась она. – Как все остальные. Это же наша свадьба!

Глеб опять поморщился, хмыкнул озадаченно.

– А есть разница? – Вывел убеждённо: – По-моему, всё то же, как всегда. Ноль искренности. Сплошной пафос и деловой расчёт.

– Неправда! – упрямо возразила Илана. – Не сплошной. И не все притворяются. Я не могу сказать за твоих родителей, но мои… мои, я знаю точно, искренне волнуются и рады.

– Рады? – изумлённо переспросил Глеб. – Чему?

– За меня! За нас!

Он насмешливо скривился.

– А ты? Ты тоже рада? За себя? Очень?

Илана отвела взгляд.