Я тебя не променяю

И, возможно дождался: увидел, услышал, почувствовал, понял. Развернулся к ней лицом и опять стоял, смотрел на неё и улыбался – рот до ушей. А улыбка была такая довольная и дурацкая-дурацкая. Хотя и у неё наверняка сейчас точно такая же.

– Костя, ты-ы-ы, – она замотала головой, наблюдая за его возвращением на берег, – чок-ну-тый.

Он хмыкнул, произнёс подходя:

– А ты только что это поняла? – Притянул Сашу к себе, наклонил голову, упёрся лбом в её лоб. – Но вообще, согласен, – заявил он на полном серьёзе.

 – Возможно, раньше было не столь заметно. А сейчас гораздо очевидней. И это всё из-за тебя. Ты же, надеюсь, слышала? Ну а если не совсем поняла, я объясню. – Костя сильнее сжал её плечи. – Моя Сашка – это ты. И я тебя люблю.

– Я тебя тоже люблю, – отозвалась Саша и опять думала, что сейчас-то он непременно её поцелует, и уже не ждала, потянулась сама, но Костя дёрнулся, отодвигаясь, переступил на месте, тряхнул ногой.

– Блин! Мокро-то как.

Оба посмотрели вниз, на его потемневшие от впитавшейся воды брючины, на кроссовки, облепленные песком.

– Так зачем ты в реку полез? – спросила Саша, а Костя невозмутимо дёрнул плечом, ответил:

– Над водой звук разносится лучше. Слышнее.

– Кому слышнее?

– Всем. Пусть знают.

Саша вздохнула, улыбнулась, произнесла одновременно иронично и восторженно:

– Ты не просто чокнутый, ты супер-чокнутый.

Костя и тут не смутился, заявил уверенно:

– Но тебе же нравится. – И опять переступил на месте, отчего в кроссовках громко хлюпнуло.

 – Но реально мокро.

– И холодно наверняка, – сочувственно добавила Саша, опять прижимаясь к его боку. – Костя, ну ты вообще.

– Зато ты навсегда запомнишь, – довольно заключил он, обхватил рукой.

– Я бы и так запомнила, – заверила Саша, сообщила по секрету: – Не настолько часто мне в любви признаются.

А Костя только хмыкнул.

– Так – фигня. Каждый может.

– А тебе обязательно надо по-особенному?

Он подтвердил, ещё более довольный:

– Угу.

8

– Ну и как ты теперь до общаги поедешь? – Саша посмотрела, не на реку, в противоположную сторону, откуда доносился привычный шум улиц, где в быстро сгущавшихся сумерках ярко мерцали электрические огни.

 – Представь, что люди подумают.

– Да плевать. Пусть думают, что хотят, – легко отмахнулся Костя, а потом добавил, тихонько и почему-то осторожно: – А если ты поедешь со мной, так совсем без проблем.

– С тобой? Зачем? – озадачилась Саша. – И далеко ведь.