Я тебя не променяю

Или нет, скорее мышкой в лапах кота, пока ещё ласковых и мягких, но – кто ж не знает про острые когти, спрятанные внутри?

А вот у Кости глаза золотисто-карие, и искры в них даже поздним вечером солнечные.

Костя.

Она стряхнула с себя наваждение и плавно вывернулась из рук Германа. Не сказать, что тот в ответ обиделся, разочаровался или сильно удивился. Он озадачился, слегка, и поинтересовался:

– Что-то не так?

– Не так, – подтвердила Саша. – У меня есть парень, и я его очень люблю.

Действительно любит, хотя ему ещё про такое не говорила, и теперь кажется несправедливым, что это признание первым услышал другой.

– Любовь – это прекрасно, – произнёс Герман. – Только вот жаль, что обычно она не отличается постоянством.

Интересно, и зачем он говорит все эти банальные пошлости? Чтобы лишить значимости Сашино чувство? Да ещё с таким философско-возвышенном выражением на лице, насмешливую снисходительность не сразу и разглядишь.

– Да и парень – величина переменная. Сегодня один, а завтра уже другой.

У остальных, возможно, и переменная, а у Саши – константа. Константин. Костя. И ничего менять она не собирается. И уши больше не развесит, не поддастся этому зачаровывающему обманному обаянию.

– Я домой пойду.

– Да, само собой, – опять непредвиденно легко согласился Герман. – И мне очень импонирует, что ты вот так сразу сказала. Про парня. Не люблю, когда хитрят и притворяются. И я действительно рад, что теперь мы знакомы. Так что, Саша, до встречи!

Он развернулся, не дожидаясь её ответа, зашагал к машине, а она даже не сразу вникла в происходящее.

Неподвижно торчала на месте, растерянно соображала. Запоздало выдала вежливое «До свидания» уходящему в спину, опять запоздало подумала: «Какое ещё «до свидания»? А тем более «до встречи». Не собираюсь я с ним больше видеться».

Герман сел в машину, отъезжая салютнул рукой, улыбнулся. Саша проводила его взглядом, неосознанно, само получилось. Вроде бы и смотрела вслед, а мысленно уже шла к подъезду.

А спустя секунду уже и не мысленно.

4

Дверь лифта закрылась, и он, нервно дёрнувшись, медленно тронулся с места. Под его ровное шуршание хорошо вспоминалось. Саша прислонилась к мелко вздрагивающей стенке, поморщилась.

Опять представилось рядом лицо Германа, волнующий блеск серых глаз, прячущаяся в уголках губ улыбка. Всё это не столько увиделось, сколько вернулось в ощущениях. И ведь Саша с ним почти поцеловалась.