Волшебные годы детства

Алиска поразилась обилию шишек, которые валялись на тропинке и вокруг её. Она стала их собирать и рассовывать по карманам. Шишки выпадали из рук и из карманов, но она упорно их собирала и складывала обратно.

– Алиса, зачем тебе шишки?

– Надо. Я унесу их домой.

– Неси, если тебе так хочется.

– Деда, возьми у меня шишки.

– Нет, шишки твои, поэтому неси сама. Если не хочешь нести, оставь их в лесу.

Шишки Алиска не оставила. Всё, что смогла удержать в карманах и в руках, понесла с собой.

– Деда, шишки я понесу сама, а ты возьми меня на шею.

– Ладно, на шею я тебя возьму.

Дед опять посадил её на шею.

– Тебе наверно так шишки будет нести легче.

– Так не тяжело.

Они проходили мимо участка земли, отгороженного деревянной изгородью.

– Деда, а это что?

– Здесь Баба-Яга сажает картошку – это её огород.

– А зачем ей картошка?

– Ты картошку кушаешь?

– Да.

– Вот и она ест картошку на обед.

– А разве людей она не ест?

– Зачем ей люди, если есть картошка?

Дед про Бабу-Ягу говорил неправду, но только с одной целью, чтобы ребёнок не убегал от дома.

Искать детей ему уже приходилось. Иногда даже в ближайших дворах найти маленьких детей бывает сложно. Они забираются в самые немыслимые щели, воображая себя в маленьком домике.

– Ты там ещё не уснула?

– Нет, не уснула.

– Тогда держись за уши и поворачивай меня туда, куда надо идти.

После прогулки они обычно обедали и укладывались спать на дневной отдых. Засыпать Алиска могла и сидя, когда подходило время по расписанию.

Дома внучка раскладывала шишки. Конкретного места для них она не находила, поэтому клала на все подходящие места: во время раздевания – у вешалки, во время обеда – на обеденный стол. Брала даже их с собой в постель.

Пришлось ей дать маленький пакет, в который она шишки и сложила.

Сугроб

Зима хозяйничала, как и подобает, с размахом, с суровыми морозами, метелями и обильными снегопадами. Дед считал, что ребёнок должен гулять в любое время года – это только укрепляет здоровье.

После тяжёлой болезни он боялся зимой выпускать внучку надолго, но на час-два выпускал. Вокруг намело глубокие сугробы, и только пешеходные дорожки, расчищенные жильцами дома, позволяли ходить, не опасаясь провалиться в сугроб.

Взрослые так и делали, шли по своим делам по расчищенным дорожкам, а детей этот вариант не устраивал. Чем выше и больше сугроб, тем сильнее он притягивал внимание.