Зови меня Шинигами. Дикая охота

– Кир! Ты что? Ты куда?

Она обернулась, увидела Вита, но её ни капли не удивило его внезапное появление, объяснила спокойно и уверенно:

– В храм.

Вит и без того выглядел озадаченным и взволнованным, а тут его брови приподнялись ещё выше.

– Куда?

Почему он спрашивает? Прекрасно ведь знает про Сумеречный храм, и зачем Кире туда надо. Ну, конечно же, она не могла не пойти, когда позвали, когда пообещали показать дорогу. Может, провидица ему понятней объяснит.

Кира развернулась, но не увидела призрачной фигуры в нескольких шагах от себя.

– А где она?

– Что ещё за «она»? – Вит хмыкнул в недоумении и заверил: – Ты одна была. – А после выдохнул с осуждением: – Еле нашёл. Куда тебя вдруг понесло? Предупреждала бы хоть. Вот я не верил, а ты, правда, сплошная ходячая проблема. На секунду оставить нельзя.

Кира огляделась по сторонам.

Улица, вполне обычная, молочное, тускнеющее с рассветом сияние фонарей, звуки просыпающегося города, чуть сглаженные, не столь навязчивые и громкие, но они хорошо слышны.

Машины несутся стремительно, упиваясь неограниченной свободой. Движение ещё не очень оживлённое, и пешеходов нет, только Кира. В нескольких метрах от широкого проспекта. Поблизости ни светофора, ни перехода. А она – напрямик. Двинулась бы… скорее всего, если бы не…

Она на секунду сомкнула веки, чтобы окончательно сморгнуть пелену морока, но получилось не совсем то. Мир исказился, расплываясь, и слёзы полились по щекам, сами.

И не удержишь. Но Кира же совсем не хотела плакать!

– Ну ты чего? – Вит опять разволновался и растерялся. – Кир! – Взял за плечи, тряхнул легонько. – Зачем ты? – Потом вздохнул обречённо и притянул к плечу.

Его рубашка мгновенно впитывала слёзы, и Кира виновато бормотала, касаясь губами намокшей ткани:

– Я не специально. Они сами. Я не собиралась, а они…

Текли, неуправляемо, размывали реальность, которую действительно не хотелось видеть.

И широкую серую ленту проспекта, с несущимися по ней машинами. И ещё одну ленту, зелёную – стриженного газона, с рядком молодых деревьев, а потом снова серую.

Узкий пешеходный тротуар, невысокая ажурная ограда вдоль одного края, и почти на одном уровне с ней – тёмные штрихи. Тоньше и толще, короткие и стремящиеся в бесконечность. Параллели и пересечения. Провода, столбы, перекладины. А внизу, скорее всего, железнодорожные пути. Рельсы, шпалы.