Волшебные кеды моего друга Перси

А того, кто проигрывал, обзывали трусом и дразнили тупой улиткой.

Я раньше никогда в этом не участвовал. Мне эта игра была не по душе. Но на этот раз меня позвал Перси. Он сам со мной заговорил. И все расспрашивал о моих ногах.

– Как же ты ухитрился убедить их, что у тебя плоскостопие?

– Просто показал ступни, – сказал я.

– Ну ты парень не промах! – похвалил он. – Если хочешь – беги первым.

– Я могу и подождать, – великодушно отказался я.

Я стоял на тротуаре у футбольного поля и смотрел, как бегали другие.

Первым – Бенгт Эрик, у него самые длинные ноги в классе. А потом Руффе, Криллан, Берра и Клас-Йоран.

Наконец остались только я, Перси и Леннарт Блумгрен. Леннарт не мог участвовать в этой опасной игре: его папа был школьным врачом, случись с ним что – вся наша затея раскроется.

– Кажется, мне надо в туалет, – промямлил я, прижал руки к животу и стал покачиваться взад-вперед, словно на кресле-качалке.

– Ты что струсил? – спросил Перси.

– Разве я похож на труса?

– Немножко.

Но ты не дрейфь. Пробежал – и готово. Все проще простого.

И в следующий миг сам выбежал на дорогу.

Прямо перед саабом. С обритым черепом Перси был похож на скачущего ежика.

Я зажмурился и стал думать о еже, которого мы с Леннартом Блумгреном нашли однажды на улице. Его переехала машина, и он превратился в кровавое месиво.

От этих воспоминаний живот у меня скрутило по-настоящему. Я не решался поднять глаза, пока Перси не крикнул с другой стороны дороги:

– Давай теперь ты! Ты один остался!

– Да у него поджилки трясутся! – заорал Берра, хотя сам пробежал хуже всех.

 – Он просто жалкий трус!

– Вовсе нет, – сказал Перси. – Это только так кажется.

Леннарт Блумгрен схватил меня за куртку.

– Д-д-давай п-п-пойдем отсюда, – попробовал он образумить меня. – Эт-т-то все п-п-просто ре-ре-бячество.

Я взглянул в его голубые глаза – они желали мне добра. А потом оттолкнул его.

И тут из переулка выехал грузовик. Тяжеленный вольво с круглым смешным мишленовским человечком на крыше кабины.

Когда грузовик поравнялся с киоском, я шагнул на дорогу. Конечно, это было слишком рано. Теперь на сто лет стану тупой улиткой! Ну и пусть. Я привык, что меня обзывают. Мой брат, например, когда к нему приходят приятели и они хотят посмеяться, зовет меня жирной задницей.

Сделав пять шагов, я оглянулся на грузовик. Он мчал прямо на меня. И тут я словно к месту прирос. Застыл, расставив руки.