Белый Шанхай

– Но таможенники наверняка заподозрят неладное! Десять ящиков даже за месяц не выпьешь.

– В одиночку – безусловно. Но если чехословацкий консул будет устраивать небольшие приемы, то никто не станет считать, сколько выпили его гости.

– Мадам, сбыт шампанского я вам организую! – воскликнул Дон Фернандо. – А приемы будут по вашей части. Идет?

Нина не ожидала такого поворота.

– Кого я буду приглашать? Ведь я никого не знаю.

Олман повернул к ней фотокарточку, стоящую на его столе. На ней была изображена миловидная блондинка с ямочками на щеках.

– Я познакомлю вас с моей женой Тамарой. Она наверняка что-нибудь придумает.

Предприятие решили делать на паях: Нина брала на себя переговоры с Иржи и всю представительскую часть, Дону досталась продажа спиртного, а Олман пообещал оформить документы и договориться с китайскими бюрократами.

* * *

Выйдя на улицу, Фернандо послал в небо воздушный поцелуй.

– Пресвятая Дева, я Твой должник!

Он повернулся к Нине:

– Вы не представляете, как нам повезло, что Олман вошел в наше предприятие! С ним мы ничем не рискуем – у него слишком большие связи.

– Зачем же мы ему понадобились? – удивилась Нина. – Если он так богат, то несколько сотен долларов погоды ему не сделают.

– Это всё из-за жены. Она была первой гранд-дамой Шанхая, но год назад свалилась с лошади и сломала позвоночник. Ей скучно сидеть дома, вот Олман и решил развлечь её с помощью вашей аферы: она любит такие спектакли с переодеваниями.

– А вы когда-нибудь встречались с этой Тамарой? – спросила Нина. – Что она из себя представляет?

– О, это великая женщина! – благоговейно произнес Дон Фернандо. – Представляете, у нее всё отсохло ниже пупа, а её супруг даже по борделям не ходит. Вот такая у них любовь!

4

Нина объявила Иржи, что он должен стать фальшивым консулом.

– Очень мило! – возмутился тот.

– Если вы отказываетесь, мы расстаемся, – жестко ответила Нина. – У меня нет денег, чтобы содержать вас, так что можете собирать вещи.

Иржи сник. Он давно готовил себя к этому моменту, но только теперь в полной мере осознал весь ужас своего положения. Куда ему идти? Кому нужен музыкант с отрезанными пальцами?

– Хорошо, я буду консулом, – не поднимая глаз, произнес он.