Аргентинец

Её отец имел чутье на важные события. В последнее время он постоянно намекал на то, что он, Любочка и все их знакомые живут как золотые рыбки в стеклянном шаре: видят всё в искажённом свете, да и не особо задумываются, что происходит за пределами их аквариума. А между тем стекло уже дало трещину.

Антон Эмильевич хотел знать, что творится в казармах и заводских цехах, – именно поэтому он пригласил к себе большевика, члена левой партеечки, вокруг которой объединились дезертиры и левацки настроенная молодёжь.

Они засели в столичном Совете рабочих и солдатских депутатов и в открытую призывали к государственному перевороту.

Осип Другов говорил такое, что волосы становились дыбом:

– Да, мы не желаем победы России в войне, потому что такая война должна быть проиграна. Но это будет не наше поражение, а Временного правительства. Буржуазия заставила нас убивать братьев-рабочих из Германии и Австро-Венгрии. Вы вдумайтесь: сколько людей побито! И ради чего? Нет уж, коль скоро мы получили оружие, мы обратим его против нашего настоящего врага: помещика, фабриканта и прочих угнетателей трудового народа.

Власть будет принадлежать людям труда, а дармоедов мы уничтожим – факт, а не реклама!

– Как же вы их будете отличать? – вежливо поинтересовался Антон Эмильевич.

– Да очень просто! Кто пользу приносит, тот пусть живёт. А кто дармоед – того на фонарный столб. Вот у вас, Антон Эмильевич, профессия очень полезная…

– Погодите! – перебила Любочка. – Так это, значит, меня – на фонарный столб? Я как раз и есть дармоед.

Осип ничуть не смутился.

– Это потому что буржуазия загнала вас в такие рамки. К нам большевичка одна приходила, рассказывала про женский вопрос. Вы подумайте, какую пользу рабочему классу могли бы приносить бабы, если бы им разрешили трудиться наравне с мужчинами! Чем бы вам, Любовь Антоновна, хотелось заняться?

Любочка обвела взглядом комнату и обеденный стол.

– Ну, скажем, открыть ресторан…

– Это никак не получится, потому что частную собственность мы запретим.

А вот толковые люди в общественном питании нам потребуются.

Стали прощаться.

– Вы приходите к нам ещё, – пригласил Антон Эмильевич. – У Любочки скоро день рождения.

Осип повернулся к ней и посмотрел так пронзительно, с открытым самцовым интересом, что у неё ослабели колени.

– Что вам подарить? – спросил он.

– А что может подарить большевик?

– Всё. Весь мир.

– Ну тогда подарите.

– Будет сделано.