Аргентинец

Он забирался по приставной лестнице под самый потолок, листал тяжёлые тома, чихал от пыли и то и дело насвистывал «Варшавянку», революционную песню, которая приставала как зараза:

Вихри враждебные веют над нами,

Тёмные силы нас злобно гнетут.

В бой роковой мы вступили с врагами…

– А… да провались эта дурацкая песня!

Чтобы купить провизии, Нина отнесла в комиссионный магазин Володины золотые часы, но все в доме понимали, что это не выход: вырученных денег хватит недели на две. И что тогда?

– Надо управляющему в Осинках сказать, пусть присылает нам еду, – сказал Жора, разглядывая книгу «Колобок, Курочка-Ряба и другие сказки».

Но ни телеграф, ни почта не работали. Мир стремительно сужался: никто не ходил в гости – нечем было угощать; «лишние» комнаты запирались – нечем топить. Люди жили островками, стойбищами – как будто от одного дома до другого были вёрсты обледенелой тундры.

В дверях появилась Софья Карловна – бледная, с мятой листовкой в руке.

– Большевики выпустили новый декрет!

Нина пробежалась глазами по тексту: «Владельцам винных погребов надлежит немедленно сдать имеющуюся у них спиртосодержащую продукцию в собственность советских органов». Ниже говорилось о том, что Военно-революционный штаб не позволит буржуазии тайком торговать вином и спаивать население. Ослушникам грозил немедленный арест.

– К нам это не имеет отношения, – пожала плечами Нина, но графиня её перебила:

– У нас в подвале целый склад вина! В четырнадцатом году, когда вышел указ о запрете на спиртное, я велела замуровать наш винный погреб.

Нина перевела взгляд на брата.

– Беги быстрее за Климом! Кажется, мы неплохо проведём эту зиму.

Софья Карловна схватилась за сердце.

– Что вы задумали?

– Алкоголь – это единственная твёрдая валюта в стране, – отозвалась Нина. – Представляете, сколько еды мы сможем выменять на одну бутылку шампанского?

– Вас посадят!

– Пусть сначала поймают.

Провожая брата, Нина перекрестила его. Каждый раз, когда они выходили на улицу, у неё было чувство, будто они спускаются в шахту, где в любой момент может случиться обвал или взрыв газа. По городу бродили шайки красногвардейцев, которые считали, что приставать к прохожим – это и есть классовая борьба. Жаловаться на хулиганов было бесполезно – власть всегда была на их стороне.

Софья Карловна всё ещё стояла в библиотеке у занесённого снегом окна.