Князь советский

– Давайте рассуждать логически… – начал Клим, но Галя перебила его:

– Не надо нам вашей логики! Что вы со своей «Таймс» можете о нас знать? Вы пытаетесь задавить нас, подрываете веру в наши силы – а нам плевать! Мы… – Галя приложила руку к сердцу, – мы свято верим, что ни одна капиталистическая армия не сможет нас победить. Мы не отступим и будем до конца сражаться за наше светлое будущее!

Она вдруг смутилась. Лицо её покраснело, а губы задрожали, будто она собиралась заплакать.

– Извините… Я знаю, что всё испортила, и вы теперь не возьмете меня на работу.

Я просто хотела, чтобы вы поняли…

Объяснения не требовались. У этой Гали была очень трудная жизнь, и все её надежды связывались со «светлым будущим», которое живописали советские газеты. Статья из «Таймс» лишала её веры в завтрашний день, и потому Галя яростно отвергала факты, на которые ссылался иностранный журналист.

– Я возьму вас на службу, – сказал Клим. – Только давайте договоримся, что мы все имеем право на своё мнение: и вы, и я, и газета «Таймс».

Галя скорбно кивнула.

– Хорошо… А… а у вас табачку не найдётся? Курить очень хочется, а я пачку дома оставила.

– Я не курю, – отозвался Клим. – У меня маленькая дочь, так что в квартире папирос быть не должно.

– Да… конечно… Я просто немного переволновалась.

Галя выскочила на улицу, и Клим вернулся к себе. Он видел в окно, как она стрельнула папиросу у парней, слонявшихся у катка напротив, а потом жадно курила и всё оглядывалась на «Московскую саванну».

Клим не сомневался, что Галя будет доносить на него.

Ну и ради бога – пусть доносит, что отправила десяток проверенных цензурой телеграмм и купила в «Канцтоварах» промокашки. Может, ей за это несколько рублей перепадет.

Глава 7. Агент ОГПУ

1

Галя Дорина родилась в семье зубного врача. Сколько она себя помнила, в их большой квартире собирались революционеры: их привечала мама, которой нравилось слыть передовой общественницей.

Эти плохо одетые люди много ели и курили, а потом принимались за речи о том, что царь, помещики и капиталисты высосали из народа всю кровь.

Родители подсовывали Гале книги, в которых воспевались идеи свободы, но её собственная жизнь была подчинена строгим ритуалам, начиная от утреннего здорования и кончая правильной, полезной для дыхания позой во время сна.

Когда Гале исполнилось шестнадцать лет, мама справила ей гардероб и начала возить в гости к важным господам с плотными брюшками и блестящими лысинами.