Волшебные сказки Италии

Теперь оказывается, он – царевич!

Об этом думала Адельма, пока принцесса Турандот пыталась отправить юношу домой без испытанья:

– Обо мне плохое говорят. Ты выглядишь достойным человеком, поэтому считаю долгом объяснить. Женщины, мужчины – каждый выбирает пару для будущей семьи. Мне это безразлично, не нужно, понимаешь? Уж столько раз пыталась рассказать, но толку мало. Летят в огонь свечи, как мотыльки, сгорая, не оставив пепла. Зачем? Вот ты пришел зачем?

– Влюбился…

– Ну и что? Я тут причем? Мне из благодарности теперь полегче придумать загадки? Унизить тебя, себя, а после всю жизнь такого мужа презирать? Ты к этому готов?

– Нет, принцесса!

– Ну, хорошо, пусть будет так, как всем.

Всем остальным, чьи головы торчат на пиках. Меня чудовищем еще раз назовут, а голову твою за день склюют вороны.

– Принцесса, вы спешите слишком! Рисуете картину, которой может и не быть, – Калаф собрал все силы и насмешливо взглянул на Турандот. – Надеюсь, загадки ваши будут интересны?

Какие мысли разные в головках служанок пронеслись! Зелима мечтала прекратить жестокие забавы хозяйки, а Адельма хотела, чтобы ей Калаф достался.

Каждая шептала советы принцессе: Адельма говорила о загадках потруднее, а Зелима – полегче.

А между тем, принцесса Турандот впервые в жизни ощутила волнение. Нет, это были не сомнения, а ощущения, названия которым не могла найти, как ни старалась. Жалость? Нет! Как будто искры странного огня проникли через кожу внутрь, и запылало пламя в груди.

Поток горячей крови хлынул в мозг. Принцесса покраснела, испугалась, что заметят… Рассердилась, наконец!

– Ваше величество, отец! Переговоры ни к чему не привели. Приказывайте!

– Да, видно, быть беде! Тарталья, приступайте к оглашению Указа.

Не в первый раз читает Указ Тарталья, знает наизусть жестокий текст:

«Каждый, в ком течет хоть капля царской крови, может посвататься к принцессе Турандот. Кто три загадки отгадает – станет мужем. Не сможет – должен быть казнен.

Конфуцием клянусь Указ сей применять, хан Альтоум».

Тарталья приложил пергамент к губам, затем к груди, лбу и поклонился.

Указ вернулся в руки императора. Альтоум печально посмотрел на дочь и произнес:

– Говори свои загадки, Турандот.

Та строго начала:

– Есть в мире тот, кому законы человечьи, страсти, беды не могут помешать. Он всем желанен, совершенно независим от воли нищих иль царей. Везде он, даже здесь.