Рыцарская сказка

 – А Брингильда?! Служить ей собрался! Да как я мог такую дурь выговорить? Все, для Брана я теперь свихнутый малый. Только бы он не проболтался остальным, иначе конец. Со света сживут».

Глава 1.2

Охотничий зал, или зал «свиных рыл», как его в шутку звали из-за украшавших стены кабаньих голов, весь переполнился косыми потоками жаркого полуденного солнечного света. Душный воздух постепенно пропитывался запахами нагревшихся охотничьих трофеев и потревоженной пыли.

За длинным дубовым столом в креслах с высокими резными спинками собрались Королева и ее ближайшее окружение – высшие должностные лица, осведомленные о ее отношениях с Повелителем: маршал Вильям – главнокомандующий королевской армией, коннетабль Рейнхольд – начальник замковой стражи, шамбеллан Фидлер – охраняющий королевские покои, сенешаль Грифо – управляющий замковой челядью, сэр Генрит – глава рыцарского ордена – и законник Лейзер, готовивший королевские капитулярии и решения по судебным делам.

Очевидным для всех поводом совещания явилось известие о скором посещении замка Повелителем. Однако по решению Королевы началось оно с оглашения Лейзером нового королевского капитулярия, касающегося сервов. Королеве хотелось понаблюдать за настроением своих приближенных и попытаться заранее прощупать их отношение к предстоящему событию. Действиями Королевы руководила скорее привычка, чем реальная потребность. Привычка эта осталась с первых трудных лет царствования после внезапной смерти мужа, короля Конрада, когда только ценой соглашения с Повелителем ей, совсем молодой женщине, удалось сохранить за собой трон и корону.

За эти годы она научилась и привыкла управлять своими придворными, проникать в их замыслы, использовать их слабости и силу, убирать неугодных чужими руками, незаметно, не вызывая зависти других, награждать верных и постоянно ожидать опасность даже при отсутствии малейшего намека на нее.

Все это требовало постоянной жестокости ежедневно и ежечасно даже с самыми верными и преданными.

Боязнь обнаружить свое слабое место заставляла Королеву казаться твердой и неприступной, как скала. При этом она упускала из вида, что проявление жестокости без причины или там, где она неуместна, порой воспринимается как слабость, не говоря уже о том, что подданные могут устать от нее.

– Наши бароны давно жалуются, что им не повинуются их собственные сервы, – начал выступление Лейзер.