Девы Кудры. Изгнанница

В ярости от беспомощности пытается освободиться, но на этот раз этого сделать не удастся. Она бредит. Называет моё имя, зовёт своего отца. Умоляет отпустить и снова плачет. Никогда не видел, насколько могут быть дикими мучения человека. А ведь я, в первую очередь, воин. Мне доводилось участвовать во многих сражениях, но такого я никогда не видел. И врагу бы такого не пожелал… Потерпи, крошка. Ещё немного. Прошу об одном, выживи, иначе не прощу себя за то, что не позволил тебе уйти к Светлейшим ещё в Дрерарии. Мог бы я перенять все твои страдания, я бы разделил с тобой эту участь сполна.

Моя Дева. Моя Элли».

***

Дева ощутила свое далёкое, почти понятное восприятию нахождение в пространстве. Не сразу, но почувствовала пальцы на ногах, затем сами ноги. Потом осознание ударило в голову, и она открыла глаза. Первое, что увидела, это тёмный угол, закрытый створчатой ширмой. На стене у лежанки, на которой расположилась Элли падали узорчатые тени от ширмы светом от большой восковой свечи. Понимание принцессы пронзило ощущение чего-то до боли знакомого и нежеланного.

Губы и язык были пересушены сильным обезвоживанием. Тело и вовсе не чувствовала. Где-то внутри невыносимо изнывала не то её душа, не то её бренная суть. До боли знакомые и совсем ненужные ощущения возвращали Элли к нежеланным воспоминаниям.

Не было сил думать, а мысли то и дело тяжёлыми арбалетными стрелами устремлялись в сознание и приносили страшную боль. Тело резко обдало жаром, затем окатило мёртвым холодом. Онемевшие руки и ноги затряслись в страшной судороге.

Горло разрывало от боли, но даже для облегчения, Элира не могла выкрикнуть ни единого звука. Слезы ручьём текли из глаз, а Дева продолжала безмолвно вопить, лежа в судорогах с открытым ртом и обезумевшими от боли глазами. Кто-то ворвался к её койке из наружной стороны ширмы и резко вонзил что-то тонкое и острое прямо в грудь. Тело Элли, успело дугой согнуться в пояснице, на мгновение застыло и медленно вернулось в изначальное положение. Дыхание стало приходить в норму, боль – утихать. Тот кто-то быстро смочил тряпку и вытер выступивший пот и слезы и кому-то, кто стоял позади него, тихо проговорил:

– У неё снова жар.

Элли пыталась вглядеться в темноту и рассмотреть тех двоих. Но всё тщетно расплывалось и, в конце концов, темнота поглотила оба образа и принцесса то ли уснула, то ли потеряла сознание. В любом случае в небытие Деве было легче. Там отсутствовали и страдания, и мучительная агония от жуткой боли.

Глава 4.