Искупление

Девушка не заметила, как тот открыл глаза, так как, сосредоточенно нахмурив переносицу, смотрела на свои скрещенные руки, в которых была сжата влажная тряпица, в глубоких размышлениях о том, что сказала мама.

– Учитель Ам? – отозвалась она, когда глухой хрип из пересохшего горла Амгула вывел ее из этого состояния. – Вы меня слышите?

– Пить…

– Сейчас! – она сорвалась к ближайшему бочонку, на котором стоял кувшин с водой, что Хата оставила для него еще вчера. – Вот!

Она подвела толстостенную кружку к губам учителя, придерживая за затылок, и Амгул жадно опрокинул в себя все содержимое.

Потом всем весом рухнул на подушку.

– Как Вы, учитель Ам?

– Не гунди, – «попросил» он, с закрытыми глазами запрокинув голову.

– Все выжили благодаря Вам, – тихо промолвила она. – Спасибо Вам за отвагу и бесстрашие.

Амгул все же взглянул на нее и без никакой причины протянул руку к ее лицу. Его взгляд был отрешенным, глубоким, изучающим. Но все это безмолвие длилось недолго, потому что воин резко отдернул руку обратно и так же резко принял сидячее положение и уставился непонятным выражением лица снова на Хатисай.

– Что? Что случилось?

– Мои руки…, – Амгул заметил, что повязки на запястьях другие – чистые. В этот самый момент он уже бесповоротно принял решение придушить девчонку и утопить в водоеме, а потом исчезнуть, как вдруг Хатисай улыбнулась ему.

Амгул заметил еще в школе, как улыбка очаровательно преображала лицо Хаты. Это ему не понравилось и тогда, и не понравилось сейчас.

– Когда я увидела наколотый рисунок, решила, что перевязывать не буду.

Но потом подумала, наверно для Вас важно, чтобы это оставалось тайной, и поэтому перевязала их снова. Не волнуйтесь, я никому не скажу, – снова улыбнулась она. – Я умею хранить секреты, – уверенно заявила девушка.

– И это говорит та, что легко назвала свое имя незнакомому человеку? – с тем же безразличием и хладнокровием выдал Амгул, продолжая сидеть.

– Говорить о себе – мое дело. А что касается других – никогда в жизни не позволю лишний раз открыть рот.

– Неужели? – изобразил наигранное выражение удивления воин и медленно вернул тело в лежачее состояние. Он решил, что Хатисай понятия не имеет о существовании традиций нанесения гунънами когтя ирбиса на тело, и не догадалась, кто перед ней лежит.

Когда свифы нарываются на неизвестных, первым делом проверяют наличие наколотого когтя. Наиболее «яркие» личности позволяли себе накалывать отдельные части тела хищника в дополнение к когтю.