Очередной конец света (сборник)

Кэрен что-то говорила. Где-то через вечность я наконец понял, что именно. Кэрен предлагала мне скидку, если я останусь с ней еще на одну ночь.

Панцирники бросили начатое дело и исчезли. Через неделю на планету вернулись президент и правительство. Через две они меня нашли. Вовремя. Одних лишь денег было недостаточно, чтобы выбраться отсюда, но хватило бы еще надолго, чтобы ни в чем не отказывать себе здесь, и я уже стал подумывать о том, чтобы прикупить небольшую развалину рядом с пивной. И это меня пугало.

Я получил из рук президента новый коммуникатор и даже какой-то орден. Что меня порадовало больше – это билет на шаттл, который должен был меня забрать с Феофании.

Президент торжествовал. Он с легкостью забыл свою старую теорию и придумал новую. Что это я? Кто-то из советников подарил ему новую. Теперь оказалось, что панцирники были не эмпатами, а убежденными нудистами. Когда они, наконец, увидели красоту обнаженных тел, они поняли, что среди жителей этой планеты все же попадаются приличные люди, и решили, что нас нужно оставить в покое.

Еще бы – единственное, что оставили после своего ухода панцирники в качестве объяснения, чего же это они решили пощадить Феофанию, – это небольшой эротический фильм, снятый на крыше одной местной восьмиэтажки. Моя роль была одной из главных, но для съемок я бы подготовил что-то другое. Теперь каждый житель планеты знает, что в критические моменты я отворачиваюсь и замираю. Кажется, примерно так поступают тараканы на планете Земля, хорошо хоть мне не пришло в голову упасть и притвориться мертвым.

Я знаю другое. Панцирники не исчезли с наших трасс и так же вежливо здороваются, чтобы затем… – нет-нет, просто улететь. Я видел панцирника так близко, как не видел никто из выживших, – ничего омерзительнее мне видеть не приходилось.

Я рассмотрел в прозрачном корабле то, что подтвердили через год экзобиологи. Тело панцирника нашли неподалеку от притона, где я провел больше недели. Каким-то чудом его корабль был сбит местными военными в самом начале кампании.

Те, кого мы принимали за панцирников, ими не являлись. Каждый из них был парой существ, слившихся в бесконечном акте. Их щупальца, всегда ласкающие друг друга, их головы, сросшиеся в бесконечном поцелуе… Это должно было показаться отвратительно…

Президент был прав. Панцирники – эмпаты. Для них должно быть нормально, как и для любого другого существа, попытаться понять, кто встретился на их пути.