Лола, Ада, Лис

Молодая, но бесцветная ординаторша со стянутыми в пучок волосами что-то царапала в блокноте, ее лицо так же надежно было стянуто, оставляя тонкие губы и резак глаз. Темное стеклянное забрало спасло меня от полосующего взгляда, взглядом-рикошетом царапнуло по выглянувшему из рукава пентаклю Соломона. Короткий диалог, где ложь и игра, я – корреспондент независимого издания, она – должностное лицо. Вкрадчиво шелестя, ползет иностранная купюра.

Третий этаж, палата 166. Краем глаза я заметила в блокноте сплошь нелепые завитушки и каракули.

Галактики и абракадабра вместо слов.

В слабо освещенном коридоре моргала лампа, я бестолково тыкалась во все двери в поисках лифта. Заперто, заперто, заперто, открыто.

Запах кислого растворимого кофе и взгляд человека в белом, отраженный блеск металлических инструментов, их звук, запах. От него заныли зубы. Я закрыла дверь быстрей, чем требовалось.

Найденный лифт со скрежетом пополз вверх, иногда запинаясь, ехавшая со мною старушка шептала молитву.

Травматология.

Там оживленно сновали безразличные и веселые медсестры, мужчина на костылях проковылял мимо меня к сортиру.

Палата 166. На кровати под белым одеялом лежала невысокая блондинка с перепутанными густыми кудрями и бескровным лицом. Она смотрела куда-то мимо меня, куда-то не здесь. На шее ее красовался бинт с бурым пятном и вкраплениями черного, я похолодела, на руке же – растрепанная повязка, левой она безвольно пощипывала их обе, теребила медленными, выморочными движениями.

Вдруг в мой локоть вцепилась мужская рука, сильная, но тонкая. Я подавила вскрик и прижала к лицу темные очки.

«Вам незачем здесь быть, больная в состоянии шока, перевозим в психиатрию. А вы хоть и журналист, но посторонняя… Нехорошо… Пойдемте… Ну же».

Я не могла сопротивляться и поймала пустой взгляд укушенной, вдруг промелькнувший невероятной тоской.

Врач, сухощавый и невысокий, с задумчивыми непроницаемыми глазами вел меня все так же, под локоток, точно клещами из полированной стали, а не пальцами.

Он что-то вещал снова о шоке, необходимости покоя, консилиумов, реабилитации, лоботомии, может быть.

Вкрадчиво и настойчиво говорил, мягко выталкивая своим голосом меня по неизвестным коридорам, сумрачным, полным старых инвалидных кресел, рядов пыльных каталок, комков странно бурого белья на них. Мы протиснулись мимо огромного облезлого бюро, оно топорщилось заклинившими ящиками. Распахнулся узкий проем, и я снова оказалась в приемной.