Воська и Томпик, или Как паучок черепашку спас. Супертропическая сказка

Паутинке сколь ни виться,

А не видно ей конца!

А у нас, у паучков,

Целых восемь кулачков.

А на пятки посмотри –

Целых пять и целых три.

Паутиночка моя!

Тебя сделал! Ай да я!

Хоть не каждому картинка

Эта славная видна:

Паутинка-невидимка

И прекрасна, и нежна.

А когда сияет солнце,

Я сушу на ней бельё!

12

Там, где тонко, там и рвётся,

Это всё не про неё!

Я люблю на паутинке

Кверху пузиком лежать,

Таким образом, на спинке,

Свежим воздухом дышать.

Я старательно так делал

Эту пряжу меж ветвей!

Прилетайте, мухи! Где вы?!

Покачаемся на ней!

Воська прислушался. Послышалось, кто-то жужжит. Спрятался в укрытие. Повёл наблюдение. Но то была вовсе не муха, а… слон. Паук занервничал, как бы этот прохожий, никуда негожий, не сорвал охоту: не помял и не снёс паутину.

Глава третья,

в которой слон Томпик вышел на прогулку

Ничуть не ведая о планах паука, по джунглям гулял слон Томпипон. Его так звали потому, что он родился возле реки Томпипо, которая то пересыхала, то разливалась, но чаще текла ручейком.

Слон был добродушен и приветлив. Все его звали просто Томпик. Сейчас сильные ноги вели его по знакомой тропинке. Он шёл, напевая:

Я такой отличный,

Слоник симпатичный,

Кругленький и толстый

В свою очередь.

А гляди, как дивны

Беленькие бивни,

Серенькие ножки

И всё прочее.

И скажу вам откровенно:

Я по травушке гуляю,

Никого не укушу.

Или хвостиком виляю,

Или хоботом машу,

Или всё одновременно.

Небо серебрится,

Солнце золотится.

А под баобабом

Благодать да тишь.

Ну а если птица

Сверху раскричится,

Я не собираюсь

Говорить ей: «Кыш!».

Пальмы да лианы,

Зебры, обезьяны,

А перед глазами

Реченька бежит.

Ну а если муха

Сядет мне на ухо,

Маленьких не трону –

Пусть она жужжит.

Слон благополучно миновал развесистую засаду. А Воська, чуя угрозу, вылез из укрытия.

– Чего он тут растопался?! Ещё бы влево, паутинку б задел.

Вроде целая… Крепенькая, – успокоился охотник. Но тут услышал до боли знакомые противные звуки.

– Муха! Точно – Жуська! Сейчас я её!

Он успел смотаться в укрытие. Замер. Это была она, кого он полжизни выслеживал.

Глава четвёртая,

в которой мушка Жуся чуть не попалась

Муха кружилась и жужжала песню, которую паук знал как свои восемь ног. Стиснув зубы, он выслушал её ещё раз.