Восьмирье. Книга 2. Ночная радуга

Он весь был каким-то нескладным: короткие чёрные волосы торчали, словно у персонажа мультфильма, попавшего под удар током, под носом чернели редкие усики, в одном ухе сверкала крупная яркая серьга, а пиджак висел, словно на вешалке.

– Майстер Раулс? – насторожённо спросила Вика.

Из рюкзака высунула любопытную мордочку мечта, оглядела незнакомца, фыркнула и нырнула обратно. Похоже, Ванильке этот человек не понравился. Вике тоже.

– Нет, я Брунс, – ответил незнакомец. – А ты кто?

– Я? – Вика запаниковала.

– Нет, – ответил Брунс.

– Тогда что вы делаете у неё в доме? – с хозяйским видом осведомился Лукас, и Вика очень обрадовалась его вмешательству.

Под неожиданным напором мальчишки Брунс немного смутился.

– Я… хм-м… вообще-то я её ученик.

– Ученик? – переспросил Лукас, воинственно упирая руки в бока. – И что же вы изучаете?

– Как быть маячником, конечно, – ответил Брунс, а потом спохватился, осознав, что почему-то отвечает на вопросы незнакомцев намного младше себя, и нахмурился.

«Вот он, минус жизни в маленьком городке, – мрачно подумала Вика. – Все друг друга знают в лицо, никакой конспирации!»

– Брунс! – раздался в дверях голос тёти Генриетты, и Вика облегчённо выдохнула: вовремя она вернулась домой. – Ты сегодня рано.

Нескладный юноша только развёл руками, словно говоря: «Так уж вышло».

– Это Брунс, мой ученик, – сообщила тётя Генриетта. – Когда я решу отойти от дел – или если со мной что-то случится, – он станет маячником. Потому что, сами понимаете, оставлять маяк без присмотра никак нельзя: не будет гореть хоть один цвет – не будет всей ночной радуги.

Вика кивнула и поняла, что её невольная антипатия к Брунсу, которая возникла с первого взгляда, немного уменьшилась. Раз он действительно ученик тёти Генриетты, то не может быть плохим человеком.

– А это Вика и Лукас, мои гости, – пояснила тётя Генриетта.

Вика напряглась, ожидая продолжения: как тётя объяснит, кто они такие и откуда взялись? Но Генриетта Карловна и не думала продолжать, решив ограничиться одним только коротким представлением.

В глазах Брунса оставался вопрос, но задать его вслух он не решился, просто молча кивнул. А затем, что-то вспомнив, похлопал себя по карманам просторного пиджака и достал небольшую нарядно упакованную коробочку.