Восьмирье. Книга 3. Мечты и пичальки

Вика приготовилась к тому, что внутри «Норы» будет мрачно и сыро, в углах – паутина, а на стенах – плесень, но, вопреки её ожиданиям, там оказалось довольно уютно. Вика не понимала, откуда возникло это ощущение покоя, ведь в «Норе» царила полутьма и она почти ничего не видела. Может, всё дело в слабом запахе сладкой выпечки? А места, где пекут сдобные булочки, не могут быть совсем уж жуткими, не так ли?

Маркус привёл Вику на второй этаж, прошёл до самого конца по длинному коридору и открыл одну из многочисленных дверей.

За ней оказалась небольшая комнатка, которую почти целиком занимала внушительная низкая кровать с роскошным меховым одеялом.

– Отдыхай, – коротко сказал Маркус.

– А ты куда? – спросила Вика; ей очень не хотелось оставаться совсем одной в незнакомом месте. Но за темноходом уже закрылась дверь.

Вика сняла рюкзак и выпустила Ванильку. Та мягко запрыгнула хозяйке на колени и открыла клюв. В нём слегка посверкивал голубой кулон. Вика взяла его, надела на шею, скинула кроссовки и растянулась на кровати.

Какой же это был длинный день! Как сильно она устала!

Ванилька устроилась рядом. Вика обняла пушистую мечту, уткнулась носом в светящуюся шёрстку – и мгновенно заснула.

Глава 3

Проснувшись на другой день, Вика не сразу поняла, где она. Сложенные из камня стены наводили на мысль о средневековом замке, а меховое одеяло на кровати только усиливало это впечатление.

И тут нахлынули воспоминания о прошлой ночи. Вика закрыла лицо руками. Что же ей делать? До вчерашнего вечера она жила ожиданием «лишних» дней месяца, чтобы вернуться домой.

И вот эти дни настали, но способ тёти Генриетты не сработал. И что теперь? У кого спрашивать, как найти дорогу обратно в свой мир? Даже поплакаться – и то некому: и Лукас, и майстер Нилс остались на других Осколках!

Чувствуя, как к глазам неумолимо подкатывают слёзы, Вика обняла подушку и приготовилась вдоволь порыдать. Проблемы от этого, конечно, не решатся, но станет немного легче, ведь в том, чтобы как следует пожалеть себя, есть какая-то особая горькая сладость.

Незатейливый план нарушила мечта: подсунула любопытную мордочку вплотную к лицу и лизнула в нос. Вика невольно хихикнула, и плакать стало как-то неловко; нельзя же вот так взять и разрыдаться, когда у тебя на лице улыбка!

– Ладно, ладно, не буду плакать, – пообещала девочка Ванильке, погладила её по пушистой головке, и мечта довольно зажмурилась. – Пойдём посмотрим, куда нас занесло.