Восьмирье. Книга 3. Мечты и пичальки

Впрочем, какая разница, как эта штука называется? Куда важнее то, как великан собирался её использовать.

«Не будет же он меня ею бить?» – испугалась Вика. Во-первых, зачем кочергой и, во-вторых, зачем бить? Вот же он, кулон, она его больше не прячет! Берите!

Концом кочерги Гора подцепил кулон за шнурок и поднял.

– Гора – молчун, но не дурак, – одобрительно заметил Рыба.

У Вики на глаза навернулись слёзы. Конечно, так или иначе, эти бандиты нашли бы способ забрать мамин кулон!

Гора что-то недовольно проворчал и переложил кочергу в другую руку, а через несколько мгновений бросил её на пол.

– Ясно, – коротко сказал Рыба. Он уже успокоился и оценил происходящее. – Ты, – ткнул он пальцем в Вику, – бери его!

Вика с готовностью подняла кулон. Очень хотелось повесить его на шею и спрятать под футболкой, но она не стала этого делать; ясно же, что никто не даст ей оставить осколок себе.

Рыба и женщина со змеиными волосами внимательно за ней наблюдали, словно ждали, что она вскрикнет от боли.

– Похоже, он не дастся в руки никому, кроме неё, – сделал очевидный вывод Рыба. – Говорят, когда Сердце было целым, его тоже могли трогать только хранители – и никто больше.

– Тоже мне, хранительница отыскалась! – злобно сплюнула женщина.

– Интересно, а что будет с осколком, когда его хранителя не станет? – задумчиво протянул последний из бандитов, всё это время тихо сидевший за столом и молча наблюдавший за происходящим.

– Хороший вопрос! – воскликнул Рыба.

– По идее, да, – кивнула Змеиные Волосы, окидывая Вику холодным оценивающим взглядом. – Нет девчонки – нет проблемы.

Ванилька по-кошачьи выгнулась, зашипела и встревоженно забила крыльями, а Вика почувствовала, как по спине пробежали мурашки и сердце сжалось от страха. Они что, собираются её убить?

Руки так сильно задрожали, что кулон выскользнул из пальцев и упал на пол. От ужаса Вика словно окаменела, она не могла даже пошевелиться! Хотя если бы и могла, что бы она тогда сделала? Побежала? Но куда?

Напряжённую тишину нарушил громкий удар: кто-то снёс с петель входную дверь.

Вика обернулась – и едва не задохнулась от радости: в проёме стоял Маркус!

Глава 2

Конечно, это не Маркус выбил тяжёлую входную дверь; хоть он и темноход, он всего-навсего худощавый парнишка лет шестнадцати, и у него бы просто не хватило сил.