Вредная девчонка – староста

Но она, наоборот, говорила с ней спокойным голосом, подчёркнуто вежливо, точь-в-точь как сама Арабелла, когда рассуждала о прелестях богатства и великолепных каникулах – это были её излюбленные темы.

Дженни отлично умела подражать. Она могла говорить разными голосами и так всех смешила. Дети покатывались со смеху, когда она передразнивала Арабеллу.

– Ах, мои дорогие, – щебетала Дженни, – последние каникулы были просто восхитительными! Мы отправились в путешествие на трёх автомобилях, последний из которых был доверху наполнен нашими вечерними платьями! Я просто обязана рассказать вам о том, как гостила у бабушки.

Она позволяла мне ужинать со взрослыми. Каждый вечер подавали пятнадцать перемен блюд и четыре сорта – э-э-э – имбирного пива.

Все эти пародии сопровождались взрывом смеха. Не смеялась только Арабелла. Ей это не казалось смешным. Наоборот, она считала подобные шутки отвратительными. В прежней школе все любили слушать её рассказы. Почему же теперь в этой гадкой школе над ней потешаются?

И ещё одно очень раздражало Арабеллу.

Часто, когда она сидела в общей комнате, писала или шила, вдруг появлялась Дженни или кто-нибудь ещё и кричали: «Смотрите – аэроплан!» или «Ой, там моль!» – и указывали на окно или на потолок.

Все сразу поворачивали головы, и Арабелла тоже. Но когда она вновь бралась за шитьё или письмо, то обнаруживала, что пропали ножницы или ручка. Она принималась осматривать пол: не упали ли они. И тут раздавалось хихиканье. Значит, кто-то специально переложил их на подоконник или парту, чтобы её подразнить.

Арабелла пожаловалась Розмари на то, как её задирают, и та сочувственно выслушала подругу.

– Это просто ужасно! Не понимаю, почему они так поступают!

– Так разузнай, – сказала Арабелла. – Поняла? Только не говори, что это я тебя попросила.

И вот, когда Арабелла вышла из комнаты, Розмари набралась храбрости и спросила Дженни:

– Почему вы так гадко обращаетесь с Арабеллой?

– Потому что она этого заслуживает, – буркнула Дженни.

– Чем же она этого заслуживает? – поинтересовалась Розмари.

– А разве ты не считаешь её обманщицей и задавакой? – спросила Дженни. – Я вижу, что ты за ней бегаешь как собачка, но должна же ты понимать, что нечестно утаивать деньги, а потом тратить их только на себя и врать всем семь вёрст до небес.

Дженни пристально посмотрела на смущённую Розмари, и та потупила взор.

Она была слишком робкой, чтобы защитить подругу и не решалась сказать, что ничего об этом не знает.