Время дарить любовь

Если бы ты видела, как дед Пахом плакал, когда узнал о смерти Сергея Ивановича! Зато слушать их было одно удовольствие, – продолжил свой рассказ Сергей. – Они ведь и ругались иногда. Впрочем, честно говоря, я никогда не понимал, серьёзно они или просто шутят. Сергей Иванович однажды сказал: «Это не ты меня спас, а я тебя – от трибунала! Ты почему приказ не выполнил?» А дед Пахом ответил: «Да, не выполнил! Потому что приказ был дурацкий! Есть золотое правило у красноармейца: сам погибай, а товарища выручай!» Прадед не уступал: «Приказы не обсуждаются, а выполняются!» Дед Пахом не унимался: «Дурацкие приказы я не выполняю!» «Под расстрел у меня пойдёшь», – кричал прадед.

«И пойду!» – ответил дед Пахом. А потом они как начали смеяться, а я раскрыл рот и смотрел на них. Мне однажды дед Пахом про это сказал: «Не обращай внимания, Серж, это мы уже из ума выживаем!» Но это они так сами над собой подшучивали, на самом деле они могли фору любому молодому человеку дать. Что память, что логика у них – на самом высоком уровне. Они очень интересные собеседники. И главное – оба любили книги. Ну, ты сама сегодня убедилась…

– Сереж, так он зрение на войне потерял? – спросила Верунья.

– Нет, это случилось недавно, года три – четыре назад. Врачи несколько раз осматривали, дед даже за границу ездил, сказали, все – зрение не восстановить.

– Это плохо, – вздохнула Вера. – Жаль старика.

– Мало их совсем осталось. Тех, кто правда воевал и защищал нашу страну. Очень мало. Хочется помочь им, защитить от бед, от болезней.

Они ведь не жалели своих жизней. И представь себе, – тихо произнес Зорин, – мы с тобой живём, дружим, любим благодаря этим людям.

Проводив Верку домой, уже у самого подъезда Сергей спросил:

– Завтра придёшь?

– Мог бы и не спрашивать, – ответила она и поцеловала его. – Теперь я всегда с четырёх до шести вместе с тобой.

– Спасибо, Вера. – Сергей обнял её. – Ты настоящая подруга!

7

Только на следующий день Верунья решилась задать волновавший её вопрос:

– Серёж, а у деда Пахома вообще есть родственники? Дети там, внуки, правнуки.

Наверняка же кто-то…

– Нет, не осталось никого. – Сергей покачал головой.

– Никого-никого? – удивилась Вера.

– Никого-никого! Дед Пахом говорит, что это издержки долголетия. Всех похоронил: и жену, и детей, и даже внука, а тот не успел завести правнука. Однажды, расплакавшись, сказал мне:

«Лучше бы я на войне погиб, чем всё это теперь пропускать через себя».