Всё о Кыше, Двухпортфелях и весёлых каникулах

Но верёвку я сделал короткой, чтобы мне было тяжелей, чем Кышу, и лёг на пол, представив себя щенком. А Кыш стал бегать по квартире…

…И вдруг я представил, что Хоттабыч превратил меня в собаку. Мама с папой приходят домой, а у нас в квартире два щенка: Кыш и я.

Кыш бегает, играет, а я сижу на верёвке, и мама никак не может угадать, кто из нас её сын Алёша. Тогда папа говорит, что Алёша – это тот щенок, который умеет читать и писать буквы с хорошим нажимом и считать палочки. И ещё у него должны быть в чернилах передние лапы, нос и кончики ушей.

Мне стало страшно. Я внезапно позабыл всё, чему учили в школе, и перед приходом папы и мамы вымыл с пемзой и мылом лапы, нос и уши. Как они меня узнают? А если ещё к тому же старика Хоттабыча опять посадили в бутылку за беспорядки на футболе, то что мне делать? А если Хоттабыча вообще не выпустят, то я проживу всю жизнь щенком, не научусь разгадывать тайны Вселенной и не стану директором зоопарка?

Папа и мама прямо пришли в отчаяние.

Они задумались, как нас проверить.

«Сколько мне лет?» – спросил папа у Кыша.

«Ав! Ав!» – сказал Кыш.

«Значит, по-твоему, мне два года?»

«Ав!» – сказал Кыш.

И тогда папа задал вопрос мне:

«Если ты мой сын Алёша, то покажи, где лежат заправленные стерженьки от шариковой ручки».

Я обрадовался, что папа придумал хороший вопрос, запрыгал вокруг него, лизнул два раза в щёку, подбежал к письменному столу и тыкнулся носом в средний ящик.

Папа достал стерженьки, а мама спросила, где лежит сломанный и спрятанный от меня будильник.

Она думала, что он надёжно запрятан. Но я подбежал к кухонному столику, залез за банки с чёрной смородиной и вытащил будильник. Маму я лизнул в нос.

И вот тогда, вместо того чтобы обрадоваться, что один из щенков – это я, мама и папа хором сказали:

«Сейчас же садись за уроки! Ты даже ухитрился превратиться в щенка, чтобы от них отлынивать. Марш за стол!»

В этот момент я сразу превратился из щенка в первоклассника, встал с пола и принялся за письменные уроки.

Со двора до меня доносились крики:

– Алёшка! В лапту!

– Лёха! В штандер!

– Двапортфеля! Выноси щенка!

Один раз к нам позвонили. Я снял ошейник и с тетрадкой в руке открыл дверь.

– Выходи играть! – сказали две девчонки, Ира и Света.

– Ав-ав-р-ре-ав-ав! – ответил я уныло, показав тетрадку.

– Уроки у него. Пошли! – объяснила догадливая Ира раскрывшей рот Свете, и я закрыл дверь.