Всё о Незнайке и его друзьях

Зелёненький он был,

Зелёненький он был.

Он ел одну лишь травку,

Не трогал и козявку

И с мухами дружил,

И с мухами дружил.

Но вот пришла лягушка,

Прожорливое брюшко,

И съела кузнеца,

И съела кузнеца.

Не думал, не гадал он,

Никак не ожидал он

Такого вот конца,

Такого вот конца!

И такая печальная была эта песенка, что под конец даже сами певцы не выдержали и горько заплакали. Всем было жалко бедного кузнечика, которого съела прожорливая лягушка. Слёзы текли из их глаз в три ручья.

– Такой хороший кузнечик был! – всхлипывал Тюбик.

– Совсем никого не трогал и с мухами дружил, – сказал Торопыжка.

– И за это его лягушка съела! – добавил Винтик.

Только Знайка не плакал и утешал товарищей:

– Не плачьте, братцы! Не съела лягушка кузнечика. Это неправда. Она муху съела. Честное слово, муху!

– Всё равно, – всхлипывал Винтик. – И муху жалко.

– А зачем мух жалеть? Они только надоедают всем да заразу разносят.

Вот ещё выдумали – из-за мухи плакать!

– Я вовсе не из-за мухи плачу, – сказал Ворчун. – Просто я вспомнил, как мы пели эту песенку, когда были дома.

Тут Незнайка так громко завыл, что все от удивления перестали плакать и стали его утешать. Все спрашивали, отчего он так громко плачет, но Незнайка хныкал и ничего не отвечал. Наконец он сказал, не переставая всхлипывать:

– Я по Гу… Я по Гу… Я по Гуньке соскучился!

– С чего бы это? – удивились все. – Не скучал, не скучал – и вдруг соскучился!

– Да! – капризно ответил Незнайка.

 – Я здесь, а Гунька дома остался!

– Ну, и не пропадёт без тебя твой Гунька, – сказал Торопыжка.

– Нет, пропадёт! Я знаю, что он тоже скучает по мне. Гунька – мой самый лучший друг, а я даже не попрощался с ним, когда мы улетали на воздушном шаре.

– Почему же ты не попрощался?

– Я поссорился с ним и не захотел прощаться. Когда мы улетали, он всё время глядел на меня и махал мне рукой, а я даже нарочно отвернулся и не хотел смотреть на него.

Я был тогда гордый оттого, что лечу на воздушном шаре, а теперь меня мучит эта… как её?..

– Совесть? – подсказал Пилюлькин.

– Вот, вот, братцы, совесть! Если бы я попрощался, мне было бы легче. Вернёмся, братцы, домой – я помирюсь с Гунькой и попрощаюсь.

– Если мы вернёмся, то надо будет здороваться, а не прощаться, – сказал Знайка.

– Ну, всё равно, я сначала попрощаюсь, а потом поздороваюсь, и всё хорошо будет.