Всё о приключениях жёлтого чемоданчика, Веснушке и Лоскутике

– «Рыжая, конопатая, нос лопатою», – проворчала Катя, угрюмо отвернувшись.

– Вот я поговорю с его бабушкой!

– Ты что? – Катя резко повернулась к маме. – Хочешь, чтобы меня дразнили: «Ябеда, корябеда, турецкий барабан. Кто на нём играет? Катька-таракан»? Или: «Ябеда-доносчица, курица-извозчица»? Этого хочешь, да?

– Ну тогда сами разбирайтесь. Что я могу?.. – беспомощно развела руками мама.

Но тут мама посмотрела на часы и стала уже другой мамой. Это была мама, опаздывающая на работу.

На маму как-то сам собой наделся строгий синий костюм, прыгнула в руки сумочка.

Мама поставила перед Катей тарелку с манной кашей, где круглым жёлтым глазком плавал кусок подтаявшего масла.

– Съешь кашу – и гулять, гулять, – распорядилась мама. Наскоро поцеловала Катю в ухо. Дверь за ней резко захлопнулась.

– Вот дам честное слово, что не пойду гулять, тогда всё, права не имеете… – проворчала Катя.

Катя подпёрла щёки кулаками и задумалась. Ей было о чём подумать. Дело в том, что под самое утро ей приснился удивительный сон.

Она даже засомневалась, может это и не сон вовсе. Но оказалось, всё-таки сон. Что-то тёплое приятно щекотало ей то нос, то щёку, то лоб. При этом чей-то тоненький голосок восхищённо приговаривал: «Девятьсот девяносто восемь… Какая кругленькая… девятьсот девяносто девять… А эта, нет, вы только посмотрите, до чего золотая… Тысяча… Тысяча и ещё одна… А вот в эту я просто влюбился!..»

Катя лежала зажмурившись. Открывать глаза не стоило. Известное дело: проснёшься, и всё.

А голосок, не уставая, всё считал и считал: тысяча двести пять, тысяча двести шесть…

«О-о! – послышался восторженный стон. – Эта на звёздочку похожа! Ну просто редкость! В музей надо такую. В музей для веснушек».

Тут Катя, как ни крепилась, всё же не выдержала, повернула голову и открыла глаза. И конечно, всё испортила. Голосок тут же смолк. Сон кончился. «Как бы сделать, чтобы ещё такой сон приснился?» – подумала Катя.

– Тону! Спасите! Помогите! – вдруг кто-то отчаянно закричал совсем близко, совсем рядом с Катей.

Катя вскочила, испуганно огляделась.

– Тону! Засасывает! Тащи меня из этого болота! – опять раздался тот же голос. Голос был тонкий, пронзительный и почему-то знакомый.

Катя быстро посмотрела во все стороны, заглянула под стол, задрала голову кверху. Нет, потолок и люстра, конечно, и не думали тонуть.

– Да тут я! Здесь! – надрывался голосишко. – Куда ты смотришь? Ниже, ещё ниже.