Миры без визы. Берегиня

Как бы я поступила, предложила уехать от клумбы подальше, только бы ее не трогать. Дом бы не продала. А он предлогал дом продать.

Вариант второй он не знает о том, что в клумбе что то есть или вообще ничего не знает, тогда почему так волнуется и предлагает продать дом. Ну если там ничего нет, чего тогда бояться. Тут выход один, надо просто копать. Значить буду копать.

Больше ни он ни я к этому разговору не возвращались. Я весь вечер с ожесточением перемывала, в ручную всю посуду. Он сидел в комнате на диване, уставившись не видящим взглядом в экран телевизора, видно о чем-то думал.

Пошли спать рано, я устроилась на его плече, он долго смотрел в потолок.

Мы не спали сон не шел. В тишине вдруг раздался голос моего мужа.

Третий рассказ Игоря

– Мы поженились с Сонечкой. Господи, какие мы были молодые, зеленые и счастливые.. Свадьбы как таковой не было, сходили в загс, расписались, с моей стороны родители и друзья, с ее – только подруга. Знаешь, как говорят в сказке – и стали они жить поживать.

Игорь говорил так тихо, как будто себе рассказывал.

– Вот мы и жили, добра наживали. Где-то через полгода я с универа домой вернулся, застал Сонечку всю в слезах:

– Игорь, бабушкина соседка звонила, ей плохо, скорую вызывали, надо поехать к бабушке. Видно, сильно ей нездоровиться. И это акурат перед ее юбилеем. Очень за нее переживаю, ей ведь уже девяносто лет будет.

– Сонечка, она на нас ругаться не будет? Что-то не очень она нас ждет в гости? – засомневался я.

– Поедим! – почти умаляющим голосом попросила Соня – Мне с ней надо переговорить.

Знаешь не телефонный разговор.

– О, какие-то тайны? – усмехнулся я.

Сонечка слезы вытерла:

– Да что ты, Игорь, никаких тайн,так, кое-что что уточнить надо. Поедим?

И мы собрались в дорогу. Сонечка по аптекам пробежалась, по магазинам. Собрала кое какие лекарства и конечно гостинцы для бабушки. Все делала с каким-то воодушевлением, предвкушением встречи с родным человеком.

Я не скажу, чтобы этот родной человек – бабушка Люся, нам уж очень обрадовалась.

Увидев нас на пороге ее дома, заплакала, но в дом пустила. Стол накрыла, накормила, меня об учебе спрашивала. О родителях. Потом я расположился вот на том диване, что в другой комнате стоит, он и тогда также стоял  и там же, а они еще долго о чем-то шептались с Сонечкой.  Было слышно только по тембру голосов, что Люсия Павловна, сердилась, а Сонечка на чем-то своем настаивала. Я так и заснул на этом диване, видно устал с дороги.