Все про Электроника (сборник)

Дельфины будут разведывать косяки рыб и морские течения. А львов в заповеднике пригласят к обеду по радио. Надо понаблюдать за ними, сопоставить сигналы с поведением, и тогда будет ясно, какую информацию несет каждый сигнал, что он обозначает.

– Ну и голова у тебя, Электроша! – уважительно сказал Сережка. – Как ты только до этого додумался?

– Меня обучал профессор. Он самый великий человек, какого я только знаю. – Как ни странно, всегда ровный голос Электроника звучал почти торжественно.

Сережка этого не заметил.

Он был слишком возбужден.

– Послушай, Электроник, поговори, пожалуйста, со мной. Ты будешь дрессировщиком, а я… Кого бы мне выбрать, чтоб легко понять тебя?.. Я буду гусем! Честное слово, я буду сообразительным гусем. Эта птица мне хорошо знакома.

Сережка замахал руками, зашлепал по полу босыми ногами и даже посмотрел на свои пальцы – нет ли на них перепонок. Потом вытянул шею и страшно зашипел.

– Похож? – закричал он.

– Га-га-га, – сказал Электроник.

– Что? – спросил Сережка.

– Га-га-га-га-га, – продолжал Электроник.

«Гусь» в недоумении пожал плечами.

– Я не понял.

– Ты не разговаривай, – напомнил дрессировщик. – Ты выполняй команды.

У «гуся» был такой недоуменный и растерянный вид, что дрессировщик перестал гоготать и сказал:

– Хорошо. Я расшифрую эти сигналы. Три «га» обозначают: «Торопитесь, торопитесь!» Пять «га» – «Не будем задерживаться здесь, двинемся дальше». Шесть – «Трава на этом лугу неважная, но вообще-то можно пощипать».

А фраза из семи «га» самая приятная: «Тут есть чем поживиться». Понятно?

Сережка моргал ресницами.

– Понятно… А я-то думал, что эта самая глупая птица: болтает от нечего делать. Значит, когда мы раньше играли в «гусей и волков», мы разговаривали точно как гуси. – Сережка вскочил и продекламировал:

Гуси, гуси!

Га, га, га!

Есть хотите?

Да, да, да!

Жаль, – сказал он, вздохнув, – что я уже перерос эту игру. А то бы подговорил всех «гусей» говорить только на гусином языке, и мы обхитрили бы всех «волков».

Хотя что я жалею! – спохватился Сыроежкин. Он кашлянул и продолжал с достоинством: – Мы с тобой, Электроник, не маленькие, мы должны двигать науку. Давай, например, сосчитаем, сколько звезд на небе!

– А они уже сосчитаны, – бесстрастно доложил Электроник. – В нашей Галактике, называемой Млечный Путь, около ста пятидесяти миллиардов звезд.

Сережка покачал головой:

– Многовато. Я слышал, что много, но не помнил точно.